Служил в Дании солдат по имени Ларе: исполнял он королевские приказы ровно восемь лет, и настал срок ему с солдатчиной проститься. Рад был Ларе, что службе конец пришел: ведь кому служба — мать, а кому — мачеха. Неохота только с тощим кошельком домой возвращаться…
12 мин, 12 сек 3460
— Всего-то и дела! Стоит из-за денег честных людей в страхе держать! — подивился солдат.
Стали тут черти скулить: молят солдата на волю их выпустить. А Ларе и ухом не ведет. Скинул сапоги, улегся в постель и крепко заснул.
Рано поутру пришел хозяин и заглянул в замочную скважину. Так и есть: лежит Ларе и, похоже, не дышит — видно, мертвый. Стал тут хозяин бить-колотить в дверь.
Проснулся солдат, помянул черта и кричит:
— Чего надо? За ночлег заплачено, а спать не дают!
Убрался хозяин — рад-радешенек, хоть не очень ласково обошелся с ним Ларе. Солдат-то в живых остался! Вот счастье привалило! Нашелся неробкий человек — никакое колдовство ему не страшно!
Выспался Ларе и пошел к хозяину. А тот уже его поджидает. Не терпится ему послушать, что да как!
Но из солдата ничего не вытянешь. Сказал только, что спал, дескать, сладко, а теперь не худо бы позавтракать.
Хозяин пред Ларсом травой стелется; чего только на стол не ставит — ешь сколько хочешь. Солдат ел-ел, все, что на столе было, съел и спрашивает:
— Не найдется ли в городе двух дюжих парней?
— Как не найтись! — отвечает хозяин.
— Ну так зови их сюда, — говорит Ларе, — да гляди, чтоб были самые что ни на есть дюжие. Работенка их ждет нелегкая.
— Какая такая работенка? — любопытствует хозяин.
— Надо ранец мой к кузнецу стащить, пусть из него пыль повыколотит. Для этого дюжие парни и требуются, не всякому под силу такой ранец поднять.
«Не иначе, рехнулся, — подумал хозяин.»
— А может, из него еще вчерашний хмель не выветрился?«Но перечить Ларсу не стал: платил солдат исправно, не скупясь.»
— Ладно, — обещает хозяин, — приведу тебе двух дюжих парней, останешься доволен.
Послал он мальчишку в город, и тот привел двух здоровенных молодцов.
Оглядел их Ларе и спрашивает:
— Хотите по серебряному далеру на брата заработать?
Стащите этот ранец к кузнецу, пусть из него пыль повыколотит.
Переглянулись парни и думают: «Везет же нам! Шальные, видать, у него деньги. Работа-то пустяковая!» Взялись они за ранец, хотят поднять его, да не тут-то было. Еле-еле от пола оторвали!
С охами и вздохами вытащили силачи ранец из дому. Идут, потом обливаются; покуда до кузницы добрели, семь раз останавливались дух перевести.
Хозяин постоялого двора вместе с ними идет. Объясняет он кузнецу: остановился-де у него один денежный человек. И желает, чтоб кузнец пыль из его ранца выколотил. Человек этот то ли рехнулся, то ли под хмельком еще со вчерашнего, но перечить ему не стоит: платит он не скупясь.
Подошел тут солдат и спрашивает:
— Сколько за работу возьмешь?
— Далера два-три, — отвечает кузнец.
— Смотри, продешевишь, — говорит солдат.
— За такую работу не меньше пяти далеров брать надо. Но уж чтоб выколочено было на совесть.
— А как же иначе? За такие-то деньги! Пылинки в твоем ранце не останется, — обрадовался кузнец.
— Только вот останется ли что от ранца под нашими молотами?
— Уж это не твоя забота! Молотите, сил не жалейте!
Два силача ранец на наковальню едва взвалили, а кузнец трех подмастерьев приставил пыль из него выколачивать.
То-то было веселье! Такой потехи в здешних краях не видывали.
Засучили рукава молодцы, поплевали на ладони — да как размахнутся, как ударят молотами по ранцу! Поднялся тут такой визг и вой, что у подмастерьев молоты из рук от страху попадали. Стоят, на ранец уставились, слова вымолвить не могут.
— Не бойтесь, — говорит солдат, — это кожа у ранца усохла, вот он и скрипит, будто кто воет. Скоро вою конец придет.
Опять взялись подмастерья за работу. Бьют, молотят — пот с них ручьями льет. Думали они поначалу, что от чертова ранца ничего не останется. Как бы не так! Молотили они, молотили, а ранец все такой же, как и был.
Солдат одно твердит:
— Сил не жалейте! Вы и половины дела не сделали!
Пыли в ранце накопилось немало. Ведь по каким только дорогам я его не таскал, и на войне он со мной побывал.
С трех смешливых подмастерьев семь потов сошло, обессилели они вконец и молоты из рук выпустили. Позвал кузнец трех новых молодцов. Взялись они со свежими силам за работу — и давай ранец молотами гвоздить. А он по-прежнему целехонек. «Видно, ранец этот тролль заколдовал», — подумали они. Глядят — ранец железом окован. И надумали подмастерья железо молотом бить. И не такое им сгибать приходилось! Но и железо не поддается, хоть умри! Обессилели они и молоты выронили. А ранец лежит на наковальне все такой же, как был.
— Хватит, пожалуй, — говорит солдат.
Заплатил он кузнецу пять далеров, еще один дал в придачу и наказал силачам тащить ранец к реке.
Притащили молодцы ранец к реке, открыл его Ларе, глядь — а в нем черной трухи полным-полно, и несет от той трухи серой. Это трех чертей кузнечные молоты в труху истерли. Высыпал солдат труху в реку, вздулись, почернели ее воды. Понеслась черная река на сотни миль к Северному морю. Влились черные воды в синее море, и поплыла по морю грязная пена.
Минула неделя, очистились река и море, снова стали синими, прозрачными.
А что было с солдатом?
Стали тут черти скулить: молят солдата на волю их выпустить. А Ларе и ухом не ведет. Скинул сапоги, улегся в постель и крепко заснул.
Рано поутру пришел хозяин и заглянул в замочную скважину. Так и есть: лежит Ларе и, похоже, не дышит — видно, мертвый. Стал тут хозяин бить-колотить в дверь.
Проснулся солдат, помянул черта и кричит:
— Чего надо? За ночлег заплачено, а спать не дают!
Убрался хозяин — рад-радешенек, хоть не очень ласково обошелся с ним Ларе. Солдат-то в живых остался! Вот счастье привалило! Нашелся неробкий человек — никакое колдовство ему не страшно!
Выспался Ларе и пошел к хозяину. А тот уже его поджидает. Не терпится ему послушать, что да как!
Но из солдата ничего не вытянешь. Сказал только, что спал, дескать, сладко, а теперь не худо бы позавтракать.
Хозяин пред Ларсом травой стелется; чего только на стол не ставит — ешь сколько хочешь. Солдат ел-ел, все, что на столе было, съел и спрашивает:
— Не найдется ли в городе двух дюжих парней?
— Как не найтись! — отвечает хозяин.
— Ну так зови их сюда, — говорит Ларе, — да гляди, чтоб были самые что ни на есть дюжие. Работенка их ждет нелегкая.
— Какая такая работенка? — любопытствует хозяин.
— Надо ранец мой к кузнецу стащить, пусть из него пыль повыколотит. Для этого дюжие парни и требуются, не всякому под силу такой ранец поднять.
«Не иначе, рехнулся, — подумал хозяин.»
— А может, из него еще вчерашний хмель не выветрился?«Но перечить Ларсу не стал: платил солдат исправно, не скупясь.»
— Ладно, — обещает хозяин, — приведу тебе двух дюжих парней, останешься доволен.
Послал он мальчишку в город, и тот привел двух здоровенных молодцов.
Оглядел их Ларе и спрашивает:
— Хотите по серебряному далеру на брата заработать?
Стащите этот ранец к кузнецу, пусть из него пыль повыколотит.
Переглянулись парни и думают: «Везет же нам! Шальные, видать, у него деньги. Работа-то пустяковая!» Взялись они за ранец, хотят поднять его, да не тут-то было. Еле-еле от пола оторвали!
С охами и вздохами вытащили силачи ранец из дому. Идут, потом обливаются; покуда до кузницы добрели, семь раз останавливались дух перевести.
Хозяин постоялого двора вместе с ними идет. Объясняет он кузнецу: остановился-де у него один денежный человек. И желает, чтоб кузнец пыль из его ранца выколотил. Человек этот то ли рехнулся, то ли под хмельком еще со вчерашнего, но перечить ему не стоит: платит он не скупясь.
Подошел тут солдат и спрашивает:
— Сколько за работу возьмешь?
— Далера два-три, — отвечает кузнец.
— Смотри, продешевишь, — говорит солдат.
— За такую работу не меньше пяти далеров брать надо. Но уж чтоб выколочено было на совесть.
— А как же иначе? За такие-то деньги! Пылинки в твоем ранце не останется, — обрадовался кузнец.
— Только вот останется ли что от ранца под нашими молотами?
— Уж это не твоя забота! Молотите, сил не жалейте!
Два силача ранец на наковальню едва взвалили, а кузнец трех подмастерьев приставил пыль из него выколачивать.
То-то было веселье! Такой потехи в здешних краях не видывали.
Засучили рукава молодцы, поплевали на ладони — да как размахнутся, как ударят молотами по ранцу! Поднялся тут такой визг и вой, что у подмастерьев молоты из рук от страху попадали. Стоят, на ранец уставились, слова вымолвить не могут.
— Не бойтесь, — говорит солдат, — это кожа у ранца усохла, вот он и скрипит, будто кто воет. Скоро вою конец придет.
Опять взялись подмастерья за работу. Бьют, молотят — пот с них ручьями льет. Думали они поначалу, что от чертова ранца ничего не останется. Как бы не так! Молотили они, молотили, а ранец все такой же, как и был.
Солдат одно твердит:
— Сил не жалейте! Вы и половины дела не сделали!
Пыли в ранце накопилось немало. Ведь по каким только дорогам я его не таскал, и на войне он со мной побывал.
С трех смешливых подмастерьев семь потов сошло, обессилели они вконец и молоты из рук выпустили. Позвал кузнец трех новых молодцов. Взялись они со свежими силам за работу — и давай ранец молотами гвоздить. А он по-прежнему целехонек. «Видно, ранец этот тролль заколдовал», — подумали они. Глядят — ранец железом окован. И надумали подмастерья железо молотом бить. И не такое им сгибать приходилось! Но и железо не поддается, хоть умри! Обессилели они и молоты выронили. А ранец лежит на наковальне все такой же, как был.
— Хватит, пожалуй, — говорит солдат.
Заплатил он кузнецу пять далеров, еще один дал в придачу и наказал силачам тащить ранец к реке.
Притащили молодцы ранец к реке, открыл его Ларе, глядь — а в нем черной трухи полным-полно, и несет от той трухи серой. Это трех чертей кузнечные молоты в труху истерли. Высыпал солдат труху в реку, вздулись, почернели ее воды. Понеслась черная река на сотни миль к Северному морю. Влились черные воды в синее море, и поплыла по морю грязная пена.
Минула неделя, очистились река и море, снова стали синими, прозрачными.
А что было с солдатом?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
