Соловьиный остров

Снейп направился к выходу. Гарри заметил, что он как будто принюхивается. Проходя мимо стола, Снейп зацепил рукавом один из пузырьков; но, прежде чем резкий аромат аниса забил витающий в воздухе призрачный аромат, Гарри узнал его.

— Это «Avada», — Шеклболт заглянул в мертвое лицо Медеи.

— Да, — Снейп повернулся в дверях. — Наверное, у нее был еще сообщник, тот, что забрал книгу.

— Но ведь теперь книга бесполезна, — заметил Шеклболт.

— Человеку свойственно обольщать себя напрасными надеждами, — усмехнулся Снейп.

Гарри не сказал ничего. На секунду он остановился напротив Снейпа.

«Мне показалось?» — взглядом спросил у него Гарри, и Снейп ответил:«Нет».

Министр лично встретил Гарри и Шеклболта, чтобы поздравить их с успешным завершением дела. Гарри покосился на Снейпа, таившего ехидную усмешку в углах губ, и, пробормотав: «Все хорошо, что хорошо кончается», ретировался в свой кабинет. Гарри уже давно позабыл, что это такое — легкость и беззаботность, но сегодня на сердце у него было особенно тяжело, и день тянулся бесконечно. Наконец, все дела первоочередной важности были исполнены; все, что можно отложить — отложено; часы показывали половину первого, и шаги Гарри гулко отдавались в безлюдных коридорах Министерства. Он не сомневался — Люциус его дождется, и лишь с грустью подумал, что на каждое свидание отправляется, как на войну.

Уже смеркалось, последние отблески заката догорали в стеклах верхних этажей, пахло влажной землей и мокрыми ветками.

Люциус сидел, вытянув длинные ноги к огню. Он улыбнулся Гарри, умиротворенный, как убивший хищник.

— Где книга?

Люциус указал на камин, в глубине которого пламя без особого аппетита доедало толстый кожаный переплет. Куча пепла свидетельствовала о том, что трапеза была обильной. Горелым не пахло — Люциус не переносил дурных запахов в своем доме.

Гарри упал на диван, ноги его не держали.

— Зачем ты это сделал? — только и смог спросить он.

— Чтобы все подумали, что Трего убили именно из-за книги, — объяснил Люциус.

— Я не о том тебя спрашиваю. Зачем ты ее убил?

— Ты уверен, что это сделал я?

— Уверен.

— Несколько неожиданный поворот дела, правда?

— Да, пожалуй. Как же ты собираешься оправдаться?

Уголки губ Люциуса тронула ироническая усмешка.

— Я не собираюсь оправдываться. Я просто расскажу тебе все, как было, а дальше — суди сам. Видишь ли, друг мой, я успел к тебе привязаться и даже чувствую к тебе что-то вроде благодарности, — ведь ты так великодушно пожертвовал ради меня своим будущим.

«Вот что ему нравится — жертвы. Молли Уизли сказала о Флер, что без этого ей жизнь не мила. И для Люциуса любовь измеряется жертвой, которую ради нее приносят».

Люциус продолжал, не меняя благодушной позы:

— Мне бы не хотелось, чтобы через год, когда ты и думать забудешь о Медее Трего, ты бы получил в подарок от неизвестной поклонницы пару перчаток, пропитанных ядом. Или на твоем столе окажется букет цветов…

— Я вдохну их аромат — и вот уже мой бездыханный труп лежит на полу, — Гарри живо вспомнил разговор с Трего. — Неужели она стала бы рисковать быть обнаруженной, только чтобы отомстить мне?

— Да стала бы, конечно! Ты думаешь, она простила бы тебе свое поражение? Вы все, все, кто был на острове, умерли бы мучительной смертью. Возможно, Северусу удалось бы этого избежать — он разбирается в ядах, патологически острожен и знал Трего, как самого себя… Так вот, я послал Трего письмо. Написал, что хочу с ней увидеться. Она не дала ответа, но я все равно пришел. Я всего лишь хотел поговорить с ней — припугнуть, может быть, подкупить, деньгами или чем-нибудь еще — такие, как она, всегда продажны. Вы не успели бы ее поймать. Она уже собралась исчезнуть, когда появился я. Я воспользовался каминной сетью и, должно быть, напугал ее. Когда я появился, она выхватила палочку и явно собиралась перейти в наступление. «Ступефаем» бы я не отделался. Не будет большим преувеличением сказать, что я защищал свою жизнь.

— Так ты не собирался ее убивать?

— Думаешь, я настолько далеко зашел в своей привязанности к тебе, что ради тебя пошел бы на убийство?

Такие чистые, такие правдивые глаза. Гарри так хотелось им поверить.

— Снейп знает, что не было никакого сообщника. Что это ты сделал.

— Если только Северус, то все в порядке, — Люциус остро взглянул на Гарри.

— Только он… и я, — обессиленно ответил Гарри. — Налей мне выпить.

— Сам ты не в состоянии этого сделать? — ничто не раздражало Люциуса так, как необходимость оказать кому-нибудь услугу.

— Пожалуйста, — Гарри опустил голову, разглядывая узоры на ковре.

— Прекрати, — Люциус сунул бокал ему в руку. — Таким ты мне не нравишься.

— Брось меня.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Сам я не могу этого сделать, ты же знаешь. Брось меня.

— Не дождешься.

Гарри поднял глаза. Люциус улыбался. Он был доволен собой и уверен, что Гарри тоже им доволен.