Соловьиный остров

— Однажды миссис Джон Димсдейл попросила принести из ее спальни забытый ею несессер — я как раз направлялась в ту сторону. На ее туалетном столике (невероятное неблагоразумие!) стоял пузырек. Я прочитала надпись на ярлычке и ужаснулась. Бедная женщина была так расстроена неладами в семье! Я забрала яд. Не хотела, чтобы она совершила самоубийство.

— Но она все равно покончила с собой. Из-за убийства, которое не совершала.

— Да. Как-то все странно получилось. Бокал с хересом стоял у самого локтя Агаты Димсдейл. Могла ли я предполагать, что он чужой? Я отправила Димсдейл к Джанет — та не звала ее, я солгала, — и влила яд в бокал…

— А вы все время стояли рядом, Поттер, — ласково напомнил Снейп.

Гарри скрипнул зубами.

— … и узнала, что вино предназначалось миссис Уизли, лишь когда та закричала, будто это ее хотели отравить. Если бы я знала о ваших обвинениях в адрес Чоу Димсдейл, я бы призналась, как признаюсь сейчас. Я считаю свой долг исполненным: я отомстила за Августа и избавила мир от этой женщины. Ведь, согласитесь, если бы она не умерла, кто знает, как бы все обернулось? А теперь, господин министр, можете распорядиться, чтобы меня отдали под стражу.

Мадам Мераль поднялась, глядя на Дамблдора с величавым фатализмом.

— Вам, вероятно, нужно привести в порядок дела? — взгляд Дамблдора был столь же прям и спокоен. — Дайте мне честное слово не покидать своего дома и явиться в аврорат по первому требованию, и я отпущу вас без конвоя.

— Я даю вам честное слово.

Дамблдор кивнул.

— Спасибо вам, — тихо проговорила мадам Мераль и добавила, оборачиваясь к остальным. — Прощайте. Мне было приятно работать с вами.

— Прощайте, — эхом отозвались авроры.

— Я сообщу вам, как дела у Джанет, — неловко сказала Минерва.

— Благодарю.

Она направилась к выходу. Гарри невольно привстал, но Снейп придержал его за плечо.

— Не беспокойся, Гарри, — Дамблдор вздохнул. — Она сдержит слово.

И она его сдержала.

— Так Чоу никого не убивала? Я обвинил ее напрасно?

— Да, мой мальчик, но не стоит упрекать себя. С твоей стороны логично было поступить именно так.

— Зачем же она бросилась с утеса? Ее бы допросили и отпустили с миром.

Дамблдор внимательно посмотрел на Гарри.

— Вижу, ты хочешь мне что-то сказать.

— Скорее, показать, — Гарри протянул смятый конверт с письмом Чоу.

Дамблдор взял его, протер очки и погрузился в чтение. Пока он читал, Гарри наблюдал, как за магическим окном в брачном танце вьются два дракона: старый самец, свинцового цвета, с серым, точно поседевшим гребнем, похожий на скалу, которая обзавелась парой перепончатых крыльев, и молодая драконица, сверкавшая изумрудной чешуей. Они по спирали поднимались в небо, затем срывались в пике, у самой земли снова взмывали, хлопая громадными крыльями, и зависали в воздухе друг против друга, вытянув длинные шеи и сблизив головы в нелепом и трогательном подобии поцелуя.

— Гм-гм.

Гарри перевел взгляд на Дамблдора.

— Гарри. Нервы Чоу давно были не в порядке. Когда она говорила со мной, я заметил, что она находится на грани срыва из-за этой неприятной истории с изменой. Бедная девочка никак не могла понять, почему муж так с ней обращается, коль скоро она не сделала ему ничего плохого. Она стала воображать себе всякие ужасы о том, что от нее хотят избавиться; ей было легче примириться с версией о внезапно вспыхнувшей безумной страсти между ее супругом и Флер, чем примириться с банальной интрижкой. Как все и обстояло на самом деле. Я надеялся, пообщавшись с тобой, Чоу отвлечется от этих мыслей.

— О да, я ее отвлек, — Гарри не смог сдержать горького смешка.

— Не надо так… что касается этого письма, вероятно, Чоу находилась в плену у своих навязчивых идей, когда его писала. К тому же, она не собиралась отправлять его тебе, разве нет?

— Но…

— Чоу Димсдейл покончила с собой, — твердо сказал Дамблдор. — Это все, Гарри.

— Я должен поговорить с Флер, — настаивал Гарри.

— Это будет затруднительно. Билл и Флер отправились на Мартинику, еще вчера. Я слышал от Артура, что они купили там дом и наложили на него антиаппарационные чары. Флер хочет, чтобы ее ребенок родился там, где тепло, красиво и нет посторонних людей. Гарри, Флер невиновна, поверь мне — уж я-то сразу вижу, способен ли человек на убийство.

Дамблдор понаблюдал за танцующими драконами и сказал с улыбкой:

— Знаешь, Гарри, у морских коней появилось потомство.

— Как, их стало еще больше?

— Да. Утром Хагрид прислал мне восторженное письмо. Жеребенка он назвал твоим именем.

— Не могу сказать, что я безумно ему благодарен, — пробурчал Гарри.

— Намерения у него были самые добрые.

— Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, — нет ничего страшнее, чем добрые намерения, — философски сказал Гарри.

Дамблдор посмотрел на него с высоты своих полутора веков и улыбнулся. — Приятно видеть, что ты прибавил в весе.

Рон похлопал себя по животу и улыбнулся.

— Небольшая полнота еще никому не повредила. У человека должны быть резервы. Не все же быть тощими, как волшебная палочка.