Соловьиный остров

— Если я разжирею, Люциус меня бросит, — сегодня Гарри был в настроении подразнить своего добропорядочного друга.

Рон вынес это достойно и даже не слишком покраснел.

— Уведешь Снейпа у Малфоя-младшего. Или наоборот, — фыркнул он. — Кстати, о мезальянсах…

— Рон! Ты ли это произносишь? Я тебя не узнаю.

— Иди к черту! Думаешь, я совсем тупой?

— Ну что ты. Не совсем. Думаю, у тебя есть шансы выучить слово «экзистенциализм».

— Экзи… — Рон облизнул губы и с отчаянием взглянул на Гарри. — Не буду даже спрашивать, что это означает. Наверняка какое-нибудь извращение, настолько неприличное, что его нельзя назвать добрым английским словом.

— В каком-то смысле, так оно и есть. Но вернемся к мезальянсам: кто отличился на этот раз?

— Держи. Это приглашение на свадьбу, — уныло ответил Рон. — Когда я об этой свадьбе услышал, чуть в обморок не упал, поэтому решил предупредить тебя заранее. Не забудь наложить заглушающие чары, когда будешь вскрывать конверт… Снейп будет шафером. Вот ужас-то! Все бы отдал, только бы не ходить, но Герми сказала, что это будет жутко неприлично. А по мне, ничего более неприличного, чем эта свадьба, представить себе нельзя.

— Ты, Рон, совсем как Сивилла Трелони — темна вода во облацех, — посетовал Гарри. — Давай уже, раскрой мне ужасную тайну: кто и на ком женится?

— Айрин Слагхорн выходит замуж… — Рон замолчал, собираясь с силами. Гарри едва удержался от восторженного вопля, — … за Дамблдора.

— На Соловьином я поклялся, что никогда и ничему больше не удивлюсь, — медленно и членораздельно произнес Гарри. — Так вот. Я удивлен.

— Я каждый день обещаю себе, что не стану читать «Пророк», но каждый день эта кошмарная штука лежит и ждет, когда ее откроют. И я ее открываю. — Люциус бросил газету на стол. — Впрочем, сегодняшний номер стоило прочитать. Ты уже получил приглашение?

— Да, вот оно. Рон велел мне наложить заглушающие чары перед тем, как вскрыть конверт.

Гарри помедлил, разглядывая плотный пакет из розовой атласной бумаги, осторожно надорвал. Из конверта выпал шарик размером с горошину и покатился к краю стола. Гарри придержал его пальцем. Раздалось тихое шипение, Гарри поспешно отдернул руку. Шарик стремительно увеличился в размерах и превратился в напыщенного вида человечка в треуголке и бархатном кафтанчике с позументами. Человечек поднес к губам горн и извлек из него пронзительную ноту, потом откашлялся и торжественно произнес:

— Гарольд Джеймс Поттер! Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор имеет честь пригласить вас на церемонию своего бракосочетания с девицей Айрин Корнелией Слагхорн. Церемония состоится в следующую пятницу, тринадцатого мая 20… года, в церкви Св. Фомы на Аберкромби-стрит. Приглашение распространяется также на одну персону, избранную вами по своему усмотрению.

Человечек шаркнул ножкой, еще раз протрубил в горн, после чего растекся, как растаявшая свеча и превратился в обыкновенную открытку, на которой водили хоровод купидоны.

— Я, конечно, слышал, что на старости лет люди впадают в детство, но чтобы до такой степени… — пробормотал Люциус.

— Ты просто злишься, что тебе предпочли другого.

Люциус фыркнул.

— Хочешь быть персоной, избранной по моему усмотрению? — ухмыляясь, предложил Гарри.

— Это будет называться «пощечина общественному мнению».

— Да брось. Неужели тебе не интересно? Ты только представь: старина Альбус у алтаря, Снейп в роли шафера…

— Гарри Поттер с любовником — Упивающимся смертью. Нет уж, уволь. Не желаю становиться частью аттракциона.

— Хорошо. Тогда я приглашу Джинни.

— Не возражаю, — улыбка Люциуса была холодной и сладкой, как замороженный мед — или яд.

— В ком из нас ты так уверен — в себе или во мне?

— Достаточно посмотреть в твои честные гриффиндорские глаза, чтобы понять — ты не способен на вероломство.

Официант подал счет, повинуясь жесту Люциуса. Тот небрежно бросил на стол несколько монет и поднялся.

— Увидимся сегодня?

— Да, я освобожусь к десяти. Подумай насчет приглашения.

— Не смеши меня.

Гарри проводил взглядом прямую спину Люциуса. Затем посмотрел в окно, на реку, текущую так неспешно, что казалось, она стоит на месте. Гарри смотрел на воду, облокотившись о столик, и думал: в жизни не бывает прямых путей. Даже эта могучая река делает повороты, что же говорить о человеке?

Не злое начало, а жажда лучшего виной тому, что человек выбирает боковые тропы, чтобы достигнуть того, что почитает за счастье; пусть осуждает его тот, кто никогда не стремился ни к любви, ни к красоте, которых так мало в жизни.

Яркие блики играли на поверхности темной воды, и, когда Гарри оторвался от созерцания, ему показалось, что в ресторане темно, как в яме; мелькали перед глазами радужные пятна, и звенела на высокой ноте невидимая струна, отзываясь дрожью в каждом нерве. Гарри прислушивался к этой струне, а где-то на острове в Северном море старый волк поднял острую морду от растерзанной тушки баклана, и девушка в доме на побережье уронила щетку для волос, и оба вглядывались в пространство перед собой, слушая тихий, призрачный звон.