Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
207 мин, 58 сек 8444
Уличная кличка — Блэки (Blackie)— закрепившаяся за Мэнсфилдом с юношеских лет, стала его вторым именем. Уилльям безудержно пил и употреблял любые наркотики, любую дурь, способную вызвать вылет рассудка. Может показаться удивительным, но этот человек произвёл определённое впечатление на Джека Бойла и впоследствии журналист написал три детективных романа про уголовника по кличке «Блэки из Бостона» («Boston Blackie»), прототипом героя которых явно послужил Мэнсфилд (Причём, уже в 20-х гг. прошлого столетия по этим книгам был снят немой кинофильм, провозвестник будущего жанра кинотриллеров, а в последующем — уже в 30-е и 40-е годы — появилась целая серия полнометражных кинофильмов про обаятельного «Блэки». К ним, правда, Джек Бойл уже отношения не имел, поскольку к тому времени умер и его творческий задел эксплуатировали другие люди). В общем, если характеризовать «Блэки» Мэнсфилда совсем коротко, можно сказать, что это был симпатичный подонок.
Но свои романы Бойл напишет позже — в 1916 г. и в последующие годы — так то мы пока вернёмся к голой фабуле нашего повествования, не отвлекаясь на разного рода литературные детали. Жена вечно укуренного или пьяного «Блэки», замученная бесконечными придирками, оскорблениями и избиениями неадекватного мужа, бежала в начале июля 1914 г. к родителям. Но через несколько дней в их доме, как было сказано, произошла кровавая драма. Полиция желала допросить Уилльяма Мэнсфилда, но его нигде не удавалось отыскать.
Убийца из Блю-Айленд был безжалостен и нанёс каждой жертве до 20 ударов топором. Он предпочитал орудовать обухом — и в этом просматривалось явное совпадение с тем, как убивал свои жертвы летом 1912 г. таинственный преступник в Виллиске. Убитую девочку изувер прикрыл её платьем — и в этом тоже напрашивалась аналогия с тем, как повёл себя убийца из Виллиски после того, как окончил кровавую работу. Преступник не покинул сразу после убийства дом Джакоба Мислича, а некоторое время оставался на месте преступления, переворошив вещи в платяном шкафу и на кухне — он явно искал (и нашёл!) семейную «заначку». Убийца допустил серьёзную оплошность, вступив по невниманию в лужу крови, и оставил несколько чётких отпечатков подошвы ботинка. Размер обуви совпадал с тем, который носил «Блэки» Мэнсфилд. Если бы эти ботинки удалось отыскать среди его вещей, можно было бы считать, что виселица Мэнсфилду обеспечена.
Бойл и Уилкерсон немедленно примчались в Блю-Айленд, чтобы наблюдать за ходом расследования. Они не сомневались, что кто бы ни убивал Мислича и его родственников — этот человек связан неким образом с убийством в Виллиске. Надежда на скорый успех подогревалась тем, что некоторые жители Виллиски припомнили, что Мэнсфилд — или кто-то похожий на него — появлялся в городе летом 1912 г., т. е. примерно в то время, когда погибла семья Мур и сёстры Стиллинджер. Ожидание детективов поначалу не оправдалось — «Блэки» Мэнсфилда нигде обнаружить не удавалось. Он не мог не знать о трагической гибели собственных жены и дочери, поскольку все газеты Иллинойса и соседних штатов написали об этом. Но тот факт, что Уилльям не поспешил заявить о себе полиции, а пустился в бега, заставлял думать, что у него есть все основания опасаться встречи в представителями Закона.
Между тем, детективу Уилкерсону удалось отыскать ещё одного примечательного свидетеля, вернее, свидетельницу, давшую показания, наилушим образом подкреплявшие версию, вынашиваемую добровольными следователями. Речь идёт о Вине Томпкинс (Vina Tompkins), жене подённого рабочего, волею судьбы оказавшейся осенью 1911 г. в Виллиске. Там её муж работал на мощении 3-й авеню, самой широкой и благоустроенной улицы города, а Вина проживала в лагере для иногородних рабочих, разбитом строительной компанией на южной окраине города. Как рассказала женщина Джеймсу Вилкерсону, в один из вечеров она бродила в одиночестве в развалинах старой скотобойни к юго-востоку от города (sic! Нормальное, кстати, занятие для семейной женщины — сходить в одиночку погулять в мрачных октябрьских сумерках на развалины скотобойни. Нет, чтобы отправиться к реке или в лес, там хотя бы можно полюбоваться живописной природой, но автор не может понять, во имя чего одинокой женщине тащиться на развалины скотобойни… Ей довелось услышать, как неподалёку от здания встретились трое мужчин, которые после кратких приветствий принялись обсуждать детали какого-то преступления. Какого именно Томпкинс сказать в точности не могла, но по некоторым недомолвкам и характерным фразам женщина догадалась, что речь шла о предстоящем убийстве. По словам свидетельницы, одним из трёх мужчин являлся сенатор Фрэнк Джонс — это была, пожалуй, самая ценная часть её заявления. Зимой Вина Томпкинс покинула Виллиску вместе с мужем — чета уехала в Маршаллтаун, где и жила последующие годы. По её словам, подслушанный разговор женщина не связывала с убийством семьи Джозии Мура и сестёр Стиллинджер вплоть до появления Джеймса Уилкерсона.
Но свои романы Бойл напишет позже — в 1916 г. и в последующие годы — так то мы пока вернёмся к голой фабуле нашего повествования, не отвлекаясь на разного рода литературные детали. Жена вечно укуренного или пьяного «Блэки», замученная бесконечными придирками, оскорблениями и избиениями неадекватного мужа, бежала в начале июля 1914 г. к родителям. Но через несколько дней в их доме, как было сказано, произошла кровавая драма. Полиция желала допросить Уилльяма Мэнсфилда, но его нигде не удавалось отыскать.
Убийца из Блю-Айленд был безжалостен и нанёс каждой жертве до 20 ударов топором. Он предпочитал орудовать обухом — и в этом просматривалось явное совпадение с тем, как убивал свои жертвы летом 1912 г. таинственный преступник в Виллиске. Убитую девочку изувер прикрыл её платьем — и в этом тоже напрашивалась аналогия с тем, как повёл себя убийца из Виллиски после того, как окончил кровавую работу. Преступник не покинул сразу после убийства дом Джакоба Мислича, а некоторое время оставался на месте преступления, переворошив вещи в платяном шкафу и на кухне — он явно искал (и нашёл!) семейную «заначку». Убийца допустил серьёзную оплошность, вступив по невниманию в лужу крови, и оставил несколько чётких отпечатков подошвы ботинка. Размер обуви совпадал с тем, который носил «Блэки» Мэнсфилд. Если бы эти ботинки удалось отыскать среди его вещей, можно было бы считать, что виселица Мэнсфилду обеспечена.
Бойл и Уилкерсон немедленно примчались в Блю-Айленд, чтобы наблюдать за ходом расследования. Они не сомневались, что кто бы ни убивал Мислича и его родственников — этот человек связан неким образом с убийством в Виллиске. Надежда на скорый успех подогревалась тем, что некоторые жители Виллиски припомнили, что Мэнсфилд — или кто-то похожий на него — появлялся в городе летом 1912 г., т. е. примерно в то время, когда погибла семья Мур и сёстры Стиллинджер. Ожидание детективов поначалу не оправдалось — «Блэки» Мэнсфилда нигде обнаружить не удавалось. Он не мог не знать о трагической гибели собственных жены и дочери, поскольку все газеты Иллинойса и соседних штатов написали об этом. Но тот факт, что Уилльям не поспешил заявить о себе полиции, а пустился в бега, заставлял думать, что у него есть все основания опасаться встречи в представителями Закона.
Между тем, детективу Уилкерсону удалось отыскать ещё одного примечательного свидетеля, вернее, свидетельницу, давшую показания, наилушим образом подкреплявшие версию, вынашиваемую добровольными следователями. Речь идёт о Вине Томпкинс (Vina Tompkins), жене подённого рабочего, волею судьбы оказавшейся осенью 1911 г. в Виллиске. Там её муж работал на мощении 3-й авеню, самой широкой и благоустроенной улицы города, а Вина проживала в лагере для иногородних рабочих, разбитом строительной компанией на южной окраине города. Как рассказала женщина Джеймсу Вилкерсону, в один из вечеров она бродила в одиночестве в развалинах старой скотобойни к юго-востоку от города (sic! Нормальное, кстати, занятие для семейной женщины — сходить в одиночку погулять в мрачных октябрьских сумерках на развалины скотобойни. Нет, чтобы отправиться к реке или в лес, там хотя бы можно полюбоваться живописной природой, но автор не может понять, во имя чего одинокой женщине тащиться на развалины скотобойни… Ей довелось услышать, как неподалёку от здания встретились трое мужчин, которые после кратких приветствий принялись обсуждать детали какого-то преступления. Какого именно Томпкинс сказать в точности не могла, но по некоторым недомолвкам и характерным фразам женщина догадалась, что речь шла о предстоящем убийстве. По словам свидетельницы, одним из трёх мужчин являлся сенатор Фрэнк Джонс — это была, пожалуй, самая ценная часть её заявления. Зимой Вина Томпкинс покинула Виллиску вместе с мужем — чета уехала в Маршаллтаун, где и жила последующие годы. По её словам, подслушанный разговор женщина не связывала с убийством семьи Джозии Мура и сестёр Стиллинджер вплоть до появления Джеймса Уилкерсона.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 39 из 67
