Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
207 мин, 58 сек 8447
Джеймс Ньютон Уилкерсон вёл методичный розыск Мэнсфилда независимо от полиции, которая, получив информацию об открытии ордера на арест последнего, также приняла меры по установлению его местонахождения. Удача сопутствовала частному детективу и в июле 1916 г. он произвёл арест «Блэки», после чего сразу же возбудил ходатайство об экстрадиции Мэнсфилда из Канзаса в Айову. Видимо, вопрос этот был решён с Генеральным прокурором штата загодя, потому что нужное Уилкерсону решение было принято в считаные дни. Такая быстрота работы бюрократической машины сама по себе выглядит довольно подозрительной, но ощущение странности ещё более усилится, если мы вспомним об обвинениях Мэнсфилда в двойном убийстве в Паоле, на территории Канзаса. Теоретически, прокуратура Канзаса не должна была выпускать арестованного из своей юрисдикции, другими словами, Мэнсфилда следовало сначала судить за это двойное убийство, тем более, что и по времени совершения преступление в Паоле являлось более ранним, чем в Виллиске. Тем не менее, окружной прокурор Канзас-сити всего один раз допросил «Блэки» и быстренько передал его в Айову, а если быть совсем точным — прокуратуре округа Монтгомери, в юрисдикции которой находится Виллиска.
Упомянутые детали невольно заставляют подозревать, что за всей этой историей стоит некий политический заказ, интрига политических противников сенатора Фрэнка Джонса, в интересах которых и действовал детектив Уилкерсон. Уж больно гладко, ловко и быстро проворачивал свои дела последний — в обыденной жизни так не получается. Как бы там ни было, Джеймс Уилкерсон по праву прибыл в Виллиску в июле 1916 г. как национальный герой, как настоящий триумфатор. Ему, разве что, лаврового венка на голове недоставало: детектива знал в лицо весь город, все спешили засвидетельствовать ему своё почтение и на его стороне совершенно явно были симпатии всего общества. О сенаторе Джонсе говорили с презрением и все ждали, что в ближайшие недели Большое Жюри округа официально признает его причастность к убийству семьи Мур и сестёр Стиллинджер, а потому сенатор непременно закончит тюрьмой.
В это время в Канзасе произошло событие, внешне никак не относящееся ни к Мэнсфилду, ни тем более к убийству в Виллиске, но безусловно, повлиявшее на весь ход связанных с ними событий. Джек Бойл, ближайший соратник Уилкерсона в его независимом расследовании, преуспевающий журналист и писатель, был арестован по обвинению… в изготовлении и сбыте наркотиков. Надо сказать, что к тому времени в САСШ действовало одно из самых строгих анти-наркотических законодательств в мире и эта страна в начале века даже явилась инициатором международных конференций по проблемам, связанным с распространением наркотиков (в Шанхае, а затем в Гааге). В 1909 г. Конгресс принял «Закон о запрете опиума», запрещавший ввоз и использования опия в немедицинских целях, а в декабре 1914 г. был принят т. н. «Закон Гаррисона», названный так по имени его инициатора Френсиса Гаррисона, 41-летнего конгрессмена от штата Нью-Йорк. Этот закон распространял ограничения, связанные с оборотом опия, практически на все, известные к тому времени наркотические средства (единственное, пожалуй, исключение — это героин, который в то время позиционировался его создателем Байером как «анальгетик, не вызывающий привыкания». Вообще, история создания и внедрения в массовый оборот героина является отличным примером научной ошибки, когда достижения науки оборачиваются колоссальным вредом для всего человечества. Такого рода ошибки достойны самого глубокого философского осмысления). «Закон Гаррисона» вступил в силу с 1 марта 1915 г.
Джек Бойл, обвинявший «Блэки» Мэнсфилда в том, что тот является наркоманом-кокаинщиком, сам оказался наркоманом со стажем. Как выяснилось, журналист покупал в больших количествах опий-сырец у китайских поставщиков в Чикаго, и в домашних условиях изготавливал из него очищенный (т. н. экстракционный) опий. Сей продукт он потреблял сам и раздавал (и продавал) довольно широкому кругу лиц, принадлежавших к среднему и высшему классу штата Канзас. В отношении Бойла, безусловно, была проведена серьёзная полицейская операция с хорошей оперативной подготовкой, без которой успех полиции представляется труднообъяснимым. Журналиста «взяли» с поличным — поздним вечером, в момент изготовления зелья, когда сосуд с перегоняемым раствором стоял на печи его кухни. В целом, русская пословица«попал как петух в ощип» как нельзя лучше подходит к ситуации, в которой совершенно неожиданно для самого себя оказался журналист. Ещё вчера он с упоением травил сенатора и вот сегодня уже ему приходится думать о спасении из тюрьмы собственной шкуры! Воистину, Судьба играет человеком…
Упомянутые детали невольно заставляют подозревать, что за всей этой историей стоит некий политический заказ, интрига политических противников сенатора Фрэнка Джонса, в интересах которых и действовал детектив Уилкерсон. Уж больно гладко, ловко и быстро проворачивал свои дела последний — в обыденной жизни так не получается. Как бы там ни было, Джеймс Уилкерсон по праву прибыл в Виллиску в июле 1916 г. как национальный герой, как настоящий триумфатор. Ему, разве что, лаврового венка на голове недоставало: детектива знал в лицо весь город, все спешили засвидетельствовать ему своё почтение и на его стороне совершенно явно были симпатии всего общества. О сенаторе Джонсе говорили с презрением и все ждали, что в ближайшие недели Большое Жюри округа официально признает его причастность к убийству семьи Мур и сестёр Стиллинджер, а потому сенатор непременно закончит тюрьмой.
В это время в Канзасе произошло событие, внешне никак не относящееся ни к Мэнсфилду, ни тем более к убийству в Виллиске, но безусловно, повлиявшее на весь ход связанных с ними событий. Джек Бойл, ближайший соратник Уилкерсона в его независимом расследовании, преуспевающий журналист и писатель, был арестован по обвинению… в изготовлении и сбыте наркотиков. Надо сказать, что к тому времени в САСШ действовало одно из самых строгих анти-наркотических законодательств в мире и эта страна в начале века даже явилась инициатором международных конференций по проблемам, связанным с распространением наркотиков (в Шанхае, а затем в Гааге). В 1909 г. Конгресс принял «Закон о запрете опиума», запрещавший ввоз и использования опия в немедицинских целях, а в декабре 1914 г. был принят т. н. «Закон Гаррисона», названный так по имени его инициатора Френсиса Гаррисона, 41-летнего конгрессмена от штата Нью-Йорк. Этот закон распространял ограничения, связанные с оборотом опия, практически на все, известные к тому времени наркотические средства (единственное, пожалуй, исключение — это героин, который в то время позиционировался его создателем Байером как «анальгетик, не вызывающий привыкания». Вообще, история создания и внедрения в массовый оборот героина является отличным примером научной ошибки, когда достижения науки оборачиваются колоссальным вредом для всего человечества. Такого рода ошибки достойны самого глубокого философского осмысления). «Закон Гаррисона» вступил в силу с 1 марта 1915 г.
Джек Бойл, обвинявший «Блэки» Мэнсфилда в том, что тот является наркоманом-кокаинщиком, сам оказался наркоманом со стажем. Как выяснилось, журналист покупал в больших количествах опий-сырец у китайских поставщиков в Чикаго, и в домашних условиях изготавливал из него очищенный (т. н. экстракционный) опий. Сей продукт он потреблял сам и раздавал (и продавал) довольно широкому кругу лиц, принадлежавших к среднему и высшему классу штата Канзас. В отношении Бойла, безусловно, была проведена серьёзная полицейская операция с хорошей оперативной подготовкой, без которой успех полиции представляется труднообъяснимым. Журналиста «взяли» с поличным — поздним вечером, в момент изготовления зелья, когда сосуд с перегоняемым раствором стоял на печи его кухни. В целом, русская пословица«попал как петух в ощип» как нельзя лучше подходит к ситуации, в которой совершенно неожиданно для самого себя оказался журналист. Ещё вчера он с упоением травил сенатора и вот сегодня уже ему приходится думать о спасении из тюрьмы собственной шкуры! Воистину, Судьба играет человеком…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 42 из 67
