Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
207 мин, 58 сек 8448
Кто бы ни стоял за этой полицейской операцией — сенатор Джонс, его политические союзники или какие-то иные недоброжелатели Джека Бойла — успех оказался неоспоримым, а компрометация журналиста — 100%-ой. Арест Бойла и выдвижение против него очень серьёзных обвинений явился для Уилкерсона настоящим ударом ниже пояса, полученным в самый канун слушаний Большого Жюри округа Монтгомери в отношении Уилльяма Мэнсфилда. Пафосные разоблачения, озвученные Бойлом в его статьях, в глазах общественности немедленно обрели оттенок наркотического бреда, а сама идея «заговора сенатора» стала казаться параноидальным кошмаром. В самом деле, мало ли что понапишет обдолбанный нарколыга, пусть он хоть самый талантливый журналист на свете (чем талантливее, тем интереснее напишет, кстати)!
Нетрудно понять с каким настроением члены Большого Жюри округа Монтгомери приступили к своей работе по исследованию доказательств причастности к убийству в Виллиске Уилльяма Мэнсфилда (ещё раз уточним, что задачей Жюри является решение вопроса о правомерности выдвижения обвинения против конкретного лица, а не вынесение вердикта о его виновности и уголовной ответственности. Т.е. Большое Жюри не является уголовным судом первой инстанции в привычном нам, жителям России, понимании). Заседания Жюри продолжались в период 15-21 июля 1916 г., Жюри работало за закрытыми дверями, без допуска прессы. Выслушав показания свидетелей Уилкерсона, обстоятельно допросив самого Уилльяма Мэнсфилда и приняв во внимание массу разнородной информации, так или иначе связанной с версией о возможной причастности последнего к убийству в Виллиске, Большое Жюри постановило, что все обвинения в адрес Мэнсфилда должны быть отклонены за недоказанностью, а сам подозреваемый — освобождён.
Человек, обвиняемый в многочисленных убийствах на территории трёх штатов, вышел из здания муниципалитета с широкой улыбкой на лице и заявил журналистам, что хотел бы отоспаться в кровати с чистым постельным бельём.
Посрамление детектива Уилкерсона было колоссальным. И притом, публичным.
Но поражение не заставило его отступиться, а наоборот, подтолкнуло к активным и довольно неожиданным действиям.
Детектив объявил, что приглашает жителей Виллиска на общее собрание, дабы рассказать подлинную историю о том, почему Большое Жюри отпустило Мэнсфилда. Собрание это, с числом участников больше тысячи человек, состоялось на большом лугу южнее Виллиска. Дабы возвышаться над морем голов, Джеймс Уилкерсон стал ногами на капот автомашины (в каком-то смысле предвосхитив нетленный образ Ульянова-Ленина на броневике у Финляндского вокзала) и произнёс зажигательную речь про коррупцию в округе Монтгомери. Детектив заявил, что сенатор Джонс скупил на корню членов Большого Жюри и оказывал беспримерное давление на следствие. Время от времени Уилкерсон извлекал из нагрудного кармана стопку каких-то бумаг и потрясал ею в воздухе, сообщая зрителям, что это документы, способные полностью разоблачить сенатора-убийцу. В общем, театр одного актёра в лице Уилкерсона дал настоящее бесплатное представление, тем более успешное, что собрало оно сплошь благодарных зрителей. Монолог «оратора на капоте» периодически прерывался рёвом негодующей толпы, общее настроение которой в отношении сенатора Джонса было резко негативным. Уилкерсон просил поддержки общественности для ведения дальнейшей борьбы с сенатором, и общественность ему эту поддержку обещала, так что детектив мог быть доволен общим результатом устроенного им митинга.
Шериф округа, однако, не считал, что детектив ведёт себя правильно. Если собирать толпы мужиков, сплошь вооружённых «кольтами», «наганами» и«винчестерами», произносить перед ними провокационные спичи про коррупцию и гнусных народных представителей (избранных, кстати, сугубо демократическим путём), то так недолго докатиться и до жакерии. Или пугачёвщины. Хотя шериф, скорее всего, не знал таких умных слов, он всё же почувствовал напряжённость момента и без промедления вручил Уилкерсону предписание, запрещавшее устраивать общие собрания жителей Виллиски без разрешения муниципалитета как в самом городе, так и за его пределами.
Нетрудно понять с каким настроением члены Большого Жюри округа Монтгомери приступили к своей работе по исследованию доказательств причастности к убийству в Виллиске Уилльяма Мэнсфилда (ещё раз уточним, что задачей Жюри является решение вопроса о правомерности выдвижения обвинения против конкретного лица, а не вынесение вердикта о его виновности и уголовной ответственности. Т.е. Большое Жюри не является уголовным судом первой инстанции в привычном нам, жителям России, понимании). Заседания Жюри продолжались в период 15-21 июля 1916 г., Жюри работало за закрытыми дверями, без допуска прессы. Выслушав показания свидетелей Уилкерсона, обстоятельно допросив самого Уилльяма Мэнсфилда и приняв во внимание массу разнородной информации, так или иначе связанной с версией о возможной причастности последнего к убийству в Виллиске, Большое Жюри постановило, что все обвинения в адрес Мэнсфилда должны быть отклонены за недоказанностью, а сам подозреваемый — освобождён.
Человек, обвиняемый в многочисленных убийствах на территории трёх штатов, вышел из здания муниципалитета с широкой улыбкой на лице и заявил журналистам, что хотел бы отоспаться в кровати с чистым постельным бельём.
Посрамление детектива Уилкерсона было колоссальным. И притом, публичным.
Но поражение не заставило его отступиться, а наоборот, подтолкнуло к активным и довольно неожиданным действиям.
Детектив объявил, что приглашает жителей Виллиска на общее собрание, дабы рассказать подлинную историю о том, почему Большое Жюри отпустило Мэнсфилда. Собрание это, с числом участников больше тысячи человек, состоялось на большом лугу южнее Виллиска. Дабы возвышаться над морем голов, Джеймс Уилкерсон стал ногами на капот автомашины (в каком-то смысле предвосхитив нетленный образ Ульянова-Ленина на броневике у Финляндского вокзала) и произнёс зажигательную речь про коррупцию в округе Монтгомери. Детектив заявил, что сенатор Джонс скупил на корню членов Большого Жюри и оказывал беспримерное давление на следствие. Время от времени Уилкерсон извлекал из нагрудного кармана стопку каких-то бумаг и потрясал ею в воздухе, сообщая зрителям, что это документы, способные полностью разоблачить сенатора-убийцу. В общем, театр одного актёра в лице Уилкерсона дал настоящее бесплатное представление, тем более успешное, что собрало оно сплошь благодарных зрителей. Монолог «оратора на капоте» периодически прерывался рёвом негодующей толпы, общее настроение которой в отношении сенатора Джонса было резко негативным. Уилкерсон просил поддержки общественности для ведения дальнейшей борьбы с сенатором, и общественность ему эту поддержку обещала, так что детектив мог быть доволен общим результатом устроенного им митинга.
Шериф округа, однако, не считал, что детектив ведёт себя правильно. Если собирать толпы мужиков, сплошь вооружённых «кольтами», «наганами» и«винчестерами», произносить перед ними провокационные спичи про коррупцию и гнусных народных представителей (избранных, кстати, сугубо демократическим путём), то так недолго докатиться и до жакерии. Или пугачёвщины. Хотя шериф, скорее всего, не знал таких умных слов, он всё же почувствовал напряжённость момента и без промедления вручил Уилкерсону предписание, запрещавшее устраивать общие собрания жителей Виллиски без разрешения муниципалитета как в самом городе, так и за его пределами.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 43 из 67
