Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
207 мин, 58 сек 8450
Эдвард Лэндерс рассказал, что видел Альберта Джонса, сына сенатора, перед домом Джозии Мура за несколько часов до трагических событий — примерно в 20:00-20:15 9 июня 1912 г. Ему вторила жена, которая тоже вспомнила об этом спустя годы. На вопросы судьи, почему Лэндерс не рассказал об прежде, во время расследования по горячим следам и потом, во время слушаний Большого Жюри? свидетель ничего вразумительного ответить не смог. Отговорился тем, что посчитал увиденное не имевшим существенного значения.
Прямо скажем, выглядело такое поведение не очень натурально и сказанное звучало не очень достоверно.
Ещё больший конфуз вышел с показаниями Элис Уиллард, той самой замечательной дамочкой, что так удачно спряталась со своим любовником под сливой. Её тогдашний спутник — Эдвард Маккрэ — своевременно утонул и потому ни подтвердить, ни опровергнуть слова Элис не мог при всём желании (если быть совсем точным, то версия гибели Маккрэ документального подтверждения так никогда и не нашла — об этом было известно со слов самой Уиллард. Следов этого человека никогда не было найдено, словно бы он никогда и не существовал). Первоначально Элис утверждала, будто в группе из пятерых злоумышленников, встречу которых ей довелось наблюдать, присутствовал Альберт Джонс, сын сенатора. Долгое время это не вызывало со стороны Уилкерсона никаких протестов — персона Альберта Джонса в числе заговорщиков его вполне устраивала. Но во время работы в июле 1916 г. Большого Жюри выяснилось, то Альберт Джонс имеет «железное» alibi, которое невозможно опрокинуть никакими ухищрениями. И тогда воспоминания Элис потребовалось несколько«подрихтовать», а именно — следовало педалировать тему личной вовлечённости сенатора в заговор. Ведь, в конце-концов, Уилкерсон обвинял в подготовке убийства именно сенатора, а не его сына! Поэтому когда во время допроса в суде в ноябре 1916 г. Элис Уиллард по привычке упомянула Альберта Джонса, детектив Уилкерсон тут же подскочил и попросил её «вспомнить получше». Элис задумалась на минутку и… вспомнила, что на самом деле в группе подозрительных мужчин она видела не Альберта Джонса, а его папашу Фрэнка.
Кроме того, свидетельница вдруг припомнила, что слышала некоторую часть разговора пятерых подозрительных мужчин. По её уверению, эти люди говорили о необходимости кастрировать Джо. Какого именно «Джо» она понять не могла, но имя запомнила безошибочно! Подобной детали Элис Уиллард ранее не припоминала, что выглядело несколько подозрительно.
Явное манипулирование показаниями свидетеля возмутило даже такого терпеливого судью, как Рокафэллоу. Тот принялся сам допрашивать свидетельницу, добиваясь от неё объяснений того, почему она на протяжении ряда лет последовательно упоминала одного человека, а потом изменила прежние показания прямо в зале суда (причём, по подсказке… В ходе этого допроса всплыла фамилия Хэвнера, генерального прокурора штата Айова, беседовавшего со свидетельницей незадолго до суда и рекомендовавшего ей заменить в своём рассказе сына на отца. Что и говорить — это было скандальное признание! Разъярённый судья потребовал явки на следующее заседание самого Горация Хэвнера, которому заявил в лицо, что оказывая давление на свидетеля, возглавляемая им прокуратура не уважает ни Закон, ни Суд. Самое забавное заключалось в том, что общественное мнение считало генерального прокурора штата Айова «человеком сенатора», одним из тех коррумпированных чиновников, которыми Фрэнк Джонс командовал как марионетками. Теперь же оказалось, что Уилкерсон и Хэвнер играют за одну команду!
Однако, неприятные Джеймсу Уилкерсону сюрпризы на этом не закончились. Судья решил докопаться до истины и стал вызывать в суд свидетелей, которые могли бы подтвердить рассказ Элис Уиллард о подслушанном ночью подозрительном разговоре пятерых мужчин. Если верить самой Элис, она не делала из своей осведомлённости тайны и рассказала о случившемся своим друзьям. Судья Рокафэллоу вознамерился этих друзей допросить.
И что же оказалось? Фрэнк Робинсон, старый друг Элис, который по её словам якобы давным-давно слышал рассказ о подозрительных мужчинах, в сентябре 1916 г. пережил инсульт, потерял речь и не мог быть допрошен. Другой старый друг, некто Джим Аткинсон, видимо, сообразивший, что Элис явно завралась в своих россказнях и фактически изобличена в этом, покрывать её не стал и простодушно рассказал судье, что Элис Уиллард очень хотела заработать на своих «показаниях» и неоднократно обсуждала их содержание с детективом Уилкерсоном. Элис желала, чтобы ей было выплачена 1 тыс.$, однако Уилкерсон предлагал ей«только»400. На какой именно сумме они в итоге сошлись, Аткинсону было неизвестно, но сам по себе рассказ о торге за дачу«свидетельских показаний», подрывал всякое доверие словам Элис Уиллард.
Прямо скажем, выглядело такое поведение не очень натурально и сказанное звучало не очень достоверно.
Ещё больший конфуз вышел с показаниями Элис Уиллард, той самой замечательной дамочкой, что так удачно спряталась со своим любовником под сливой. Её тогдашний спутник — Эдвард Маккрэ — своевременно утонул и потому ни подтвердить, ни опровергнуть слова Элис не мог при всём желании (если быть совсем точным, то версия гибели Маккрэ документального подтверждения так никогда и не нашла — об этом было известно со слов самой Уиллард. Следов этого человека никогда не было найдено, словно бы он никогда и не существовал). Первоначально Элис утверждала, будто в группе из пятерых злоумышленников, встречу которых ей довелось наблюдать, присутствовал Альберт Джонс, сын сенатора. Долгое время это не вызывало со стороны Уилкерсона никаких протестов — персона Альберта Джонса в числе заговорщиков его вполне устраивала. Но во время работы в июле 1916 г. Большого Жюри выяснилось, то Альберт Джонс имеет «железное» alibi, которое невозможно опрокинуть никакими ухищрениями. И тогда воспоминания Элис потребовалось несколько«подрихтовать», а именно — следовало педалировать тему личной вовлечённости сенатора в заговор. Ведь, в конце-концов, Уилкерсон обвинял в подготовке убийства именно сенатора, а не его сына! Поэтому когда во время допроса в суде в ноябре 1916 г. Элис Уиллард по привычке упомянула Альберта Джонса, детектив Уилкерсон тут же подскочил и попросил её «вспомнить получше». Элис задумалась на минутку и… вспомнила, что на самом деле в группе подозрительных мужчин она видела не Альберта Джонса, а его папашу Фрэнка.
Кроме того, свидетельница вдруг припомнила, что слышала некоторую часть разговора пятерых подозрительных мужчин. По её уверению, эти люди говорили о необходимости кастрировать Джо. Какого именно «Джо» она понять не могла, но имя запомнила безошибочно! Подобной детали Элис Уиллард ранее не припоминала, что выглядело несколько подозрительно.
Явное манипулирование показаниями свидетеля возмутило даже такого терпеливого судью, как Рокафэллоу. Тот принялся сам допрашивать свидетельницу, добиваясь от неё объяснений того, почему она на протяжении ряда лет последовательно упоминала одного человека, а потом изменила прежние показания прямо в зале суда (причём, по подсказке… В ходе этого допроса всплыла фамилия Хэвнера, генерального прокурора штата Айова, беседовавшего со свидетельницей незадолго до суда и рекомендовавшего ей заменить в своём рассказе сына на отца. Что и говорить — это было скандальное признание! Разъярённый судья потребовал явки на следующее заседание самого Горация Хэвнера, которому заявил в лицо, что оказывая давление на свидетеля, возглавляемая им прокуратура не уважает ни Закон, ни Суд. Самое забавное заключалось в том, что общественное мнение считало генерального прокурора штата Айова «человеком сенатора», одним из тех коррумпированных чиновников, которыми Фрэнк Джонс командовал как марионетками. Теперь же оказалось, что Уилкерсон и Хэвнер играют за одну команду!
Однако, неприятные Джеймсу Уилкерсону сюрпризы на этом не закончились. Судья решил докопаться до истины и стал вызывать в суд свидетелей, которые могли бы подтвердить рассказ Элис Уиллард о подслушанном ночью подозрительном разговоре пятерых мужчин. Если верить самой Элис, она не делала из своей осведомлённости тайны и рассказала о случившемся своим друзьям. Судья Рокафэллоу вознамерился этих друзей допросить.
И что же оказалось? Фрэнк Робинсон, старый друг Элис, который по её словам якобы давным-давно слышал рассказ о подозрительных мужчинах, в сентябре 1916 г. пережил инсульт, потерял речь и не мог быть допрошен. Другой старый друг, некто Джим Аткинсон, видимо, сообразивший, что Элис явно завралась в своих россказнях и фактически изобличена в этом, покрывать её не стал и простодушно рассказал судье, что Элис Уиллард очень хотела заработать на своих «показаниях» и неоднократно обсуждала их содержание с детективом Уилкерсоном. Элис желала, чтобы ей было выплачена 1 тыс.$, однако Уилкерсон предлагал ей«только»400. На какой именно сумме они в итоге сошлись, Аткинсону было неизвестно, но сам по себе рассказ о торге за дачу«свидетельских показаний», подрывал всякое доверие словам Элис Уиллард.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 45 из 67
