Сон в летнюю ночь

Окончательно Элис добила одна из её подруг, простодушно рассказавшая суду, что она вполне допускает то, что Элис могла отправиться гулять ночью с заезжим торговцем. Хотя Уиллард и считалась замужней женщиной, она уже в 1912 г. гуляла напропалую. Чтобы подтвердить правоту своих слов, свидетельница принялась перечислять мужчин, с которыми Элис изменяла мужу, а затем стала называть тех, с кем та вступала в интимные отношения уже после развода. Назвав с десяток фамилий, дамочка была готова продолжить перечисление, но судья попросил её остановиться, сказав, что услышанного «уже достаточно». Кроме того, он попросил секретаря не вносить упомянутые фамилии в протокол заседания. Тем не менее, сказанного с лихвой хватило для того, чтобы полностью уничтожить репутацию Элис Уиллард. Особая пикантность момента заключалось в том, что некоторые из поименованных любовников Элис во время разоблачительных показаний её подруги находились в зале суда с жёнами (Остаётся добавить, что после этой истории Уиллард сделалась изгоем местного общества, жителями Виллиски ей фактически был объявлен бойкот. Она умерла в 1921 г. в полном забвении, никто из горожан — её прежних друзей, подруг и соседей — не явился на её похороны).

Третий важный свидетель Уилкерсона — Вина Томпкинс — якобы наблюдавшая осенью 1911 г. встречу сенатора с подозрительными мужчинами у развален скотобойни, настолько смягчила свои показания, что они потеряли всякую практическую ценность. Она уже не была уверена, что видела там Фрэнка Джонса, да и «подозрительные мужчины» стали уже не такими уж и подозрительными. Свидетельница утверждала теперь, что деталей разговора людей возле развалин она толком и не слышала и не может утверждать, что они обсуждали нечто преступное… Такое вот нелепое показание прозвучало в итоге из уст Вины Томпкинс. Прямо скажем, это был рассказ ни о чём, он никого ни в чём не уличал и ничего не доказывал, зачем свидетеля с такими показаниями выводить на суд оставалось совершенно непонятно. Уилкерсон, вызывая Вину на свидетельское место, явно рассчитывал услышать нечто другое, но… не вышло! Очевидно, в последнюю минуту Вина Томпкинс испугалась, что её раздавят также, как это было проделано с Элис Уиллард, а потому она постаралась дать показания максимально нейтральные, не затрагивающие чьих-либо интересов (хотя, теоретически, свидетели не знали, что творится в зале судебных заседаний, на самом деле они, конечно же, получали общую информацию о том, как складывается ситуация на процессе просто в силу того, что процесс был открытым и недопрошенные покуда свидетели, возвращаясь домой, имели возможность обмениваться мнениями с теми, кто присутствовал в зале. В отличие от присяжных заседателей, полностью изолированнных на время суда, свидетели продолжали вести обычную жизнь и лишь приглашались на конкретное заседание).

После этого досталось на орехи и самому Джеймсу Уилкерсону.

Судья в самых нелестных эпитетах охарактеризовал его действия, разрушающие единство тесного сообщества жителей Виллиски, назвал детектива чужаком, создающим себе репутацию на нераскрытом покуда преступлении и обвинил Уилкерсона в неуважении к Суду. После чего потребовал представить данные, если только таковые имеются в распоряжении Уилкерсона, прямо подтверждающие сговор сенатора Фрэнка Джонса с Уилльямом Мэнсфилдом. Уилкерсон извивался как уж на вилах, но красноречие ему не помогло, ведь доказать сговор он действительно не мог! И надо ли удивляться тому, что процесс в конечном итоге оказался Уилкерсоном с треском проигран?

Впрочем, вердикт жюри присяжных оказался на удивление мягким. Постановив, что не обнаружено никаких свидетельств существования сговора сенатора Джонса с «Блэки» Мэнсфилдом, а стало быть, все рассуждения на эту тему являются лживыми домыслами, присяжные, однако, не удовлетворили требование сенатора о выплате ему компенсации в размере 60 тыс.$ и даже судебные издержки отнёсли на счёт истца (т. е. Фрэнка Джонса). Очевидная двоякость такого решения может быть объяснена стремлением угодить общественному мнению, по-прежнему настроенному доброжелательно к Уилкерсону и недоверчиво к сенатору. Многие жители округа Монтгомери придерживались того мнения, что дыма без огня не бывает и раз детектив Уилкерсон утверждал, будто сговор сенатора с убийцей существовал, то значит так оно и было. Просто доказать это пока не удалось.

Тем не менее, Джеймс Уилкерсон всё правильно понял — у него не было шансов добиться обвинения сенатора Джонса в суде. Его свидетели были ненадёжны и могли быть легко скомпрометированы. Его совместное с журналистом Джеком Бойлом расследование окончилось пшиком.