Сон в летнюю ночь

Посрамлённая прокуратура штата попыталась было провести повторный процесс с обвинениями Келли в убийстве, незаконном проникновении в жилище и т. п., основываясь на некоторых формальных недочётах сентябрьского суда (нарекания обвинения, в частности вызвал тот факт, что члены жюри присяжных являлись местными жителями и были осведомлены о ходе предварительного расследования, т. е. могли быть предвзяты при вынесении вердикта). Честно говоря, с самого начала эта затея походила на попытку реанимации трупа — «проколы» обвинения на первом процессе были столь серьёзны и очевидны любому объективному наблюдателю, что выводить того же самого обвиняемого на новый суд большого смысла не имело. Ситуацию, пожалуй, мог спасти какой-нибудь неожиданный поворот криминального сюжета, скажем, заявление Келли о наличии сообщника или что-то в этом духе, но чуда не случилось и повторный процесс в ноябре 1917 г. прошёл при тех же самых действующих лицах и примерно по тому же сюжету, что и первоначальный. Только на этот раз судилище заняло в два раза меньше времени и привело к вполне ожидаемому результату — Келли вновь был оправдан по всем пунктам предъявленных ему обвинений.

На этом история активных попыток расследования массового убийства в Виллиске фактически заканчивается. Точнее говоря, она заходит в тупик — все, имевшиеся версии, не могли быть доказаны, а новых версий ни официальные органы дознания, ни неофициальные, сгенерировать уже не могли. Спустя несколько лет вышедший в отставку Генеральный прокурор Айовы Гораций Хэвнер в одном из своих газетных интервью очень точно описал ситуацию, выразившись следующим образом: Уилкерсон до такой степени отравил сознание жителей округа, что своими нелепым расследованием «заговора сенатора» позволил настоящему убийце остаться в тени.

Объективности ради следует сказать, что Джеймс Уилкерсон уже после ноябрьского 1917 г. суда над преподобным Келли всё же попытался продвинуть свою идею «сенаторского заговора» и отправить, наконец-таки, Фрэнка Джонса в суд. Только теперь он решил начать с политической карьеры, которая должна будет обеспечить ему неприкосновенность. Вдохновлённый успехом созданного им фонда«Ассоциация защиты округа Монтгомери» и всеобщей поддержкой жителей, Уилкерсон решил баллотироваться на какую-либо выборную должность — шерифа или главы городского совета. Понятно, что сделавшись официальным лицом, он мог спокойно продолжать своё расследование, используя все доступные административные и финансовые ресурсы.

Идея была неплоха, но реализация подкачала. Точнее говоря, сам Уилкерсон основательно и на редкость глупо «подставился».

Началось всё с того, что Джон Ноэль, один из горячих сторонников детектива Уилкерсона, по профессии фотограф, проживавший в Виллиске, в январе 1918 г. был найден смертельно раненым на железнодорожной платформе в городе Альбия, штат Айова. Причиной смерти явилось единственное пулевое ранение в правую сторону груди, при этом оружие и гильза не были найдены, что невольно заставляло подозревать убийство. Уилкерсон, разумеется, вновь разразился потоками разоблачительных речей в адрес сенатора Фрэнка Джонса, утверждая, что наёмные убийцы последнего рыщут по лесам и долам айовщины, чтобы свести счёты с его — детектива Уилкерсона — ближайшими соратниками, единомышленниками и просто друзьями. С особым пафосом детектив напирал на то, что Джон Ноэль выступал свидетелем на всех судебных процессах и слушаниях Большого Жюри в 1916-1917 гг. Ничего особенно ценного Ноэль там не сообщал, он просто был в числе тех людей, кто бродил по дому Мур в первые часы после обнаружения трупов, но в контексте обличений Уилкерсона это было совсем неважно.