Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
207 мин, 58 сек 8461
Подобное признание рождало множество вопросов и не объясняло некоторые детали, но главное было сделано — преступление в Виллиске спустя пять лет можно было объявить раскрытым! Уже 4 сентября 1917 г. над Джорджем Келли открылся судебный процесс, который продлился практически без перерывов три недели. Обвинение вытащило всё «грязное бельё» преподобного, которое смогло отыскать и картина получилась впечатляющей — Келли действительно выглядел моральным уродом, педофилом, зацикленным на сексе неврастеником. Это было невозможно — да и ненужно!— опровергать. Но в том, что касалось событий ночи с 9 на 10 июня 1912 г., всё выглядело отнюдь не столь очевидным. Очень скоро на процессе стали выясняться крайне неприятные для обвинения детали.
Прежде всего, представлялся крайне маловероятным тот способ проникновения в дом, который описал Келли в «своих» признательных показаниях. Знакомые и родственники Сары и Джозии Мур однозначно утверждали, что погибшие всегда проверяли окна и двери дома перед сном. Можно было, конечно, допустить, что один раз они забыли закрыть дверь в кухню, но чтобы именно в эту ночь в дом решил проникнуть убийца… уж, извините, такое совпадение выглядело слишком невероятным.
Не выдерживала критики та последовательность событий и действий убийцы на месте преступления, которую описал Келли в показаниях от 31 августа. И адвокат преподобного совершенно справедливо указал на это. Лина Стиллинджер (единственная из всех жертв преступления!) имела защитную рану на предплечье, а это означало, что в момент нападения девочка не спала и успела прикрыть голову. Получив первую — ещё несмертельную рану — она должна была вскрикнуть. Неважно, сколь громким мог быть этот крик, но он обязательно разбудил бы Сару и Джозию Мур, спавших прямо над комнатой Лины и Айны Стиллинджер. Звукоизоляция в дощатом доме была аховая, тогда ещё не знали изолона, пенопласта и синтетической ваты! А это означает, что убийца никак не мог застигнуть супругов Мур врасплох, спящими в кровати, взрослые люди наверняка бы отреагировали бы на возню и крик внизу. По мнению адвоката супруги Мур должны были погибнуть раньше сестёр Стиллинджер, поскольку только в этом случае картина преступления могла бы соответствовать той, которая была фактически обнаружена утром 10 июня в доме.
И наконец, самым неприятным для обвинения открытием явилось то, что обвиняемый не знал сколько именно человек он убил. Т.е. Келли признавал в суде факт убийства, но считал, что им убито 6 человек. По его мнению, в детской спальне второго этажа находились двое детей. Келли искренне удивился, узнав на перекрёстном допросе, что детей у четы Мур было четверо. Более того, обвиняемый ничего не знал о том, что Герман и Бойд Мур спали в одной кровати. Так как же он их убивал?!
Обнаружилась масса и иных нестыковок в рассказе Келли. Например, он не мог объяснить, каким ключом закрывал дверь кухни, через которую проник в дом, ведь поутру эта дверь была найдена запертой! Ничего не мог он сказать и про кусок сырого бекона, обнаруженный подле кровати сестёр Стиллинджер. Не помнил Келли и того, где оставил стеклянный колпак от керосиновой лампы, а где — саму лампу.
Имелась масса и других деталей, на которых «поплыл» обвиняемый, но даже из перечисленного выше стало ясно, что в ночь убийства он не находился на месте преступления и все его рассказы о якобы содеянном являются следствием то ли запугивания, то ли мистификацией, то ли добросовестным заблуждением больного ума. Всё-таки человек он был весьма нездоровый и это бросалось в глаза любому, кто более-менее долго пытался поддерживать с преподобным беседу. В любом случае,«признание» Келли — это самооговор, которым поспешило воспользоваться американское правосудие, чтобы объявить о«раскрытии» сенсационного преступления.
26 сентября 1917 г. жюри присяжных удалилось на совещание, а уже через 2 дня вернулось в зал судебных заседаний с вердиктом. 11 присяжных из 12 посчитали, что преподобный Джордж Келли не совершал того преступления, в котором его попыталась обвинить прокуратура штата. Это был вполне ожидаемый провал, который только укрепил беспрерывно звучавшую агитацию Уилкерсона, продолжавшего твердить, что сенатор Фрэнк Джонс от начала до конца инспирировал процесс против преподобного Келли, дабы отвести подозрения от себя и своей семьи. В каком-то смысле на сентябрьском суде выиграл не только Джордж Келли, но и Джеймс Уилкерсон.
Прежде всего, представлялся крайне маловероятным тот способ проникновения в дом, который описал Келли в «своих» признательных показаниях. Знакомые и родственники Сары и Джозии Мур однозначно утверждали, что погибшие всегда проверяли окна и двери дома перед сном. Можно было, конечно, допустить, что один раз они забыли закрыть дверь в кухню, но чтобы именно в эту ночь в дом решил проникнуть убийца… уж, извините, такое совпадение выглядело слишком невероятным.
Не выдерживала критики та последовательность событий и действий убийцы на месте преступления, которую описал Келли в показаниях от 31 августа. И адвокат преподобного совершенно справедливо указал на это. Лина Стиллинджер (единственная из всех жертв преступления!) имела защитную рану на предплечье, а это означало, что в момент нападения девочка не спала и успела прикрыть голову. Получив первую — ещё несмертельную рану — она должна была вскрикнуть. Неважно, сколь громким мог быть этот крик, но он обязательно разбудил бы Сару и Джозию Мур, спавших прямо над комнатой Лины и Айны Стиллинджер. Звукоизоляция в дощатом доме была аховая, тогда ещё не знали изолона, пенопласта и синтетической ваты! А это означает, что убийца никак не мог застигнуть супругов Мур врасплох, спящими в кровати, взрослые люди наверняка бы отреагировали бы на возню и крик внизу. По мнению адвоката супруги Мур должны были погибнуть раньше сестёр Стиллинджер, поскольку только в этом случае картина преступления могла бы соответствовать той, которая была фактически обнаружена утром 10 июня в доме.
И наконец, самым неприятным для обвинения открытием явилось то, что обвиняемый не знал сколько именно человек он убил. Т.е. Келли признавал в суде факт убийства, но считал, что им убито 6 человек. По его мнению, в детской спальне второго этажа находились двое детей. Келли искренне удивился, узнав на перекрёстном допросе, что детей у четы Мур было четверо. Более того, обвиняемый ничего не знал о том, что Герман и Бойд Мур спали в одной кровати. Так как же он их убивал?!
Обнаружилась масса и иных нестыковок в рассказе Келли. Например, он не мог объяснить, каким ключом закрывал дверь кухни, через которую проник в дом, ведь поутру эта дверь была найдена запертой! Ничего не мог он сказать и про кусок сырого бекона, обнаруженный подле кровати сестёр Стиллинджер. Не помнил Келли и того, где оставил стеклянный колпак от керосиновой лампы, а где — саму лампу.
Имелась масса и других деталей, на которых «поплыл» обвиняемый, но даже из перечисленного выше стало ясно, что в ночь убийства он не находился на месте преступления и все его рассказы о якобы содеянном являются следствием то ли запугивания, то ли мистификацией, то ли добросовестным заблуждением больного ума. Всё-таки человек он был весьма нездоровый и это бросалось в глаза любому, кто более-менее долго пытался поддерживать с преподобным беседу. В любом случае,«признание» Келли — это самооговор, которым поспешило воспользоваться американское правосудие, чтобы объявить о«раскрытии» сенсационного преступления.
26 сентября 1917 г. жюри присяжных удалилось на совещание, а уже через 2 дня вернулось в зал судебных заседаний с вердиктом. 11 присяжных из 12 посчитали, что преподобный Джордж Келли не совершал того преступления, в котором его попыталась обвинить прокуратура штата. Это был вполне ожидаемый провал, который только укрепил беспрерывно звучавшую агитацию Уилкерсона, продолжавшего твердить, что сенатор Фрэнк Джонс от начала до конца инспирировал процесс против преподобного Келли, дабы отвести подозрения от себя и своей семьи. В каком-то смысле на сентябрьском суде выиграл не только Джордж Келли, но и Джеймс Уилкерсон.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 55 из 67
