Сон в летнюю ночь

С момента прибытия в Айову 14 мая Джордж Келли находился под стражей сначала в камере для временно задержанных в управлении шерифа в Ред-Оак, а затем в тюрьме штата в городе Логан. На протяжении всех летних месяцев 1917 г. арестанта подвергали интенсивной психологической обработке. Надо сказать, что Келли, несмотря на свою очевидную «придурковатость», никогда прямо не признавал факт совершения преступления в Виллиске. Когда же ему цитировали подозрительные фрагменты его собственных писем, он хлопал глазами, цитировал Писание и говорил о «видениях»; когда же ему напоминали об очевидных попытках растления малолетних, вуайеризме и т. п. выходках, то Келли не моргнув глазом заявлял, что его «не так поняли», «оклеветали», «неверно истолковали намерения» и т. п.

Между тем, суд над преподобным нельзя было откладывать до бесконечности. Сами защитники Келли требовали скорейшего суда! Рассчитывая сломать упорство арестанта, прокуратура поместила его, выражаясь русским языком, в «пресс-хату», где два сокамерника преподобного взялись настоятельно советовать ему сознаться. Правда, следует уточнить, что Келли «прессовали» не настоящие уголовники-беспредельщики, а вполне законопослушные граждане«самой демократической страны в мире» — одним из его сокамерников являлся Грегори Эткинс, помощником шерифа округа Поттаваттами (Pottawattamie), штат Айова, а другим — криминальный репортёр газеты«Миссури-вэлли» Джимми Крейг. Эткинс, двухметровый гигант, покрытый живописными татуировками (следствие службы в военном флоте) выступал в амплуа устрашающего убийцы-живодёра, газетчик же должен был сыграть роль независимого свидетеля признания Келли и дать соответствующий материал прессе. В течение нескольких дней парочка дуэтом уговаривала Келли«сознаться во всём», убеждая, что это не только облегчит душу, но и поможет избежать неизбежной в ином случае смертной казни. После нескольких дней такого рода бесед, вечером 30 августа 1917 г. священник был вызван на допрос.

Допрос этот был очень необычен. Во-первых, его назначили на ночное время, что категорически запрещалось тюремными правилами, во-вторых, проводил проводил лично Генеральный прокурор штата Айова Гораций Хэвнер. Помимо него в допросе на разных этапах участвовали, подменяя друг друга, представители Министерства юстиции братья Рок и Джеймс Рисден, а также шериф округа Харрисон, штат Айова, по фамилии Мейерс. Всю ночь Келли спорил с допрашивающими, доказывая свою невиновность, рвал на голове волосёнки, плакал и бился головой об стол, но около 7 часов утра «сломался» и подписал признательные показания.

Из них следовало, что священник увидел на церковном празднике Лину Стиллинджер, которая произвела на него сильное впечатление и вызвала эротические фантазии. Келли проследил, куда отправилась девочка после праздника и понял, что ночевать она будет совсем неподалёку от того дома, где остановился на постой сам Келли. Мысли о девочке лишили педофила сна, мучимый бессоницей, он отправился гулять по ночному городку и в конце-концов явился к дому семьи Мур. Остановившись на середине улицы он через окно первого этажа видел, как сёстры Стиллинджер укладывались спать. В эти самые мгновения Келли услышал голос Бога, велевший «принести этих детей Ему», т. е. Богу (дословно Бог сказал Келли на английском языке: «Suffer the children to come unto me»). У Келли созрел план, который мог позволить выполнить завет Всевышнего, хотя священник прекрасно понимал, что для этого придётся убить всех, находившихся в доме. Обнаружив топор в сарае на заднем дворе, священник прихватил его с собою, намереваясь использовать в качестве оружия. Злоумышленник проник в дом через дверь кухни, которая была оставлена открытой, и последовательно убил всех спящих людей. Первыми были зарублены сёстры Стиллинджер, затем Келли поднялся на второй этаж и убил супругов Мур, после чего настала очередь детей последних. Для перемещений по дому преступник использовал зажжёную керосиновую лампу, опасаясь, что её стеклянный колпак может упасть при неудачном движении и послужить источником шума, он заблаговременно его снял. В доме преступник провёл несколько часов, рассматривая гениталии убитой Лины и наслаждаясь содеянным. Чтобы свет керосиновой лампы не увидели с улицы, Келли завесил окна одеждой. Перед рассветом он покинул место преступления, предварительно отмыв от крови топор и загасив лампу. Вышел он из дома через парадную дверь, которую запер и ключи от которой унёс с собою.