Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
195 мин, 28 сек 4845
Сегодня утром он решил съездить сюда, но в его планах не было мыслей о том, чтобы заходить внутрь. Было ясно, что теперь в их квартире живут посторонние люди. Вспоминая мужчину-покупателя, которого Костя видел три года назад, теперь он думал и о том, что, вполне вероятно, он так же уехал отсюда, продав недвижимость. Сейчас Косте это не казалось странным. Люди, которых он знал и с которыми пересекался, не засиживались на одном месте. Каждый искал место потеплее.
Мысль о том, чтобы подняться на второй этаж дома и посмотреть хотя бы на дверь, за которой скрывалась его бывшая квартира, почему-то показалась ему привлекательной.
«Быть может, тот мужик не уехал? Стоит ли позвонить ему и поговорить?»
Нет уж, это будет совсем дико. Он вряд ли вспомнит Костю. Он здесь чужой. Но он ведь может просто спросить этого мужика о том, что случилось, и почему никого нет?
Костя, вздохнув, шагнул внутрь.
Мутный серый свет падал косыми лучами из высоких и узких окон над лестничной площадкой, но его было недостаточно для того, чтобы осветить ступени. Костя задрал голову вверх, пытаясь увидеть лампочку, но кроме тьмы ничего не увидел.
«Кого я обманываю. Этот дом пуст».
Осторожно ступая, он медленно поднимался наверх, к свету. Его шаги звучали громко, он часто запинался о ступени, подошвы его ботинок громко шуршали о грязный бетон.
«Какого черта я делаю здесь?»
Костя не мог ответить на этот вопрос. Он знал лишь, что хочет взглянуть на дверь своей квартиры, там, где когда-то жил он, папа, мама, его младший брат. Костя тяжело и прерывисто вздохнул, поворачиваясь спиной к свету и преодолевая вторую часть лестницы, ведущей на заветную площадку. Он бы многое отдал, чтобы вернуть то время, чтобы вернуть маму и Сашу.
Здесь, на лестничной площадке, было так же темно, как и в подъезде. Косте не требовался свет, он прекрасно помнил, где располагалась дверь с номером «пять». Два осторожных, шаркающих шага вперед, теперь направо…
Он напряг зрение, и спустя какое-то время, проведенное в почти что полном мраке, он смог различить мутное, расплывчатое черное прямоугольное пятно. Да, это она, дверь из темно-коричневого дерева, с блестящей цифрой «пять» и глазком под ней. Номера не было видно, и Костя, медленно протянув обе руки, спустя пару секунд ткнулся в холодную лакированную поверхность.
«Что ты делаешь?»
Костя обмер, на какой-то миг соображая, что он и вправду делает здесь, в родном городке, который убедительно смотрится брошенным, в доме, в котором он когда-то давно жил, и который тоже выглядит пустым. Он стоит в тишине и почти полной темноте перед дверью своей бывшей квартиры, едва касаясь ее кончиками пальцев…
Он сомкнул веки и мгновенно вспомнил образ Саши, стоящего в темноте своей комнаты, указывающего на свой старый письменный стол.
Гладкая лакированная поверхность двери исчезла из-под его пальцев, и Костя, беззвучно вдохнув, открыл глаза. Звук, который издали петли, в этой тишине оглушил его. Скрежет и треск, за которым Костя услышал тихий, едва слышный стук чего-то осыпающегося, пробрал его до костей. Костя не шевелился. Он судорожно вдыхал и выдыхал затхлый холодный воздух, какой может быть в давно не отапливаемом помещении из бетона. Сердце билось где-то под подбородком. Не спуская глаз, Костя таращился в сумрак перед собой, он смотрел, как растет щель тусклого света перед ним.
Дверь его квартиры не открывалась уже очень давно. Возможно, все эти три года с тех самых пор, как они уехали отсюда. И вместе с этим она была не заперта. Дверь, за которой было то место, которое Костя мог бы назвать родным, старая и потрепанная, в таких же старых и ржавых петлях. Теперь она была открыта.
Костя смотрел на узкий и пустой коридор, уводящий вперед. Внутри было куда светлее, чем здесь, и поэтому он шагнул вперед почти машинально, пряча руки в карманах куртки.
«Должно быть, светло из-за незашторенных окон. Я ведь не поступаю противозаконно, раз уж тут никого нет?»
Костя обернулся, и подумал о том, что входную дверь, наверное, все же надо прикрыть. Эта темнота снаружи, из которой он только что вошел сюда, в свою квартиру, теперь казалась зловещей.
«В свою бывшую квартиру», поправил он себя. Да, здесь явно никого нет. Стены пусты, нет ничего, что хоть как-то говорило о том, что прежние обитатели на самом деле никуда не съехали. Пустой пол и стены без обоев. В прихожей Костя разглядел то место, где когда-то была маленькая люстра. Стараясь дышать как можно спокойнее, и как можно мягче ступать, словно бы боясь потревожить кого-то, Костя прошел вперед.
Он не испытывал абсолютно никаких теплых чувств по отношению к этому окружению. Здесь было так же холодно, как и в подъезде. Это были просто голые стены, но Костя знал, что если бы здесь было хоть какое-то напоминание о прошлом — о его прошлом, которое прошло здесь — он чувствовал себя куда легче.
Костя безразлично посмотрел на большую и пустую комнату, бывшую залом, и прошел дальше, шагнув в полутемный и узкий коридорчик.
Мысль о том, чтобы подняться на второй этаж дома и посмотреть хотя бы на дверь, за которой скрывалась его бывшая квартира, почему-то показалась ему привлекательной.
«Быть может, тот мужик не уехал? Стоит ли позвонить ему и поговорить?»
Нет уж, это будет совсем дико. Он вряд ли вспомнит Костю. Он здесь чужой. Но он ведь может просто спросить этого мужика о том, что случилось, и почему никого нет?
Костя, вздохнув, шагнул внутрь.
Мутный серый свет падал косыми лучами из высоких и узких окон над лестничной площадкой, но его было недостаточно для того, чтобы осветить ступени. Костя задрал голову вверх, пытаясь увидеть лампочку, но кроме тьмы ничего не увидел.
«Кого я обманываю. Этот дом пуст».
Осторожно ступая, он медленно поднимался наверх, к свету. Его шаги звучали громко, он часто запинался о ступени, подошвы его ботинок громко шуршали о грязный бетон.
«Какого черта я делаю здесь?»
Костя не мог ответить на этот вопрос. Он знал лишь, что хочет взглянуть на дверь своей квартиры, там, где когда-то жил он, папа, мама, его младший брат. Костя тяжело и прерывисто вздохнул, поворачиваясь спиной к свету и преодолевая вторую часть лестницы, ведущей на заветную площадку. Он бы многое отдал, чтобы вернуть то время, чтобы вернуть маму и Сашу.
Здесь, на лестничной площадке, было так же темно, как и в подъезде. Косте не требовался свет, он прекрасно помнил, где располагалась дверь с номером «пять». Два осторожных, шаркающих шага вперед, теперь направо…
Он напряг зрение, и спустя какое-то время, проведенное в почти что полном мраке, он смог различить мутное, расплывчатое черное прямоугольное пятно. Да, это она, дверь из темно-коричневого дерева, с блестящей цифрой «пять» и глазком под ней. Номера не было видно, и Костя, медленно протянув обе руки, спустя пару секунд ткнулся в холодную лакированную поверхность.
«Что ты делаешь?»
Костя обмер, на какой-то миг соображая, что он и вправду делает здесь, в родном городке, который убедительно смотрится брошенным, в доме, в котором он когда-то давно жил, и который тоже выглядит пустым. Он стоит в тишине и почти полной темноте перед дверью своей бывшей квартиры, едва касаясь ее кончиками пальцев…
Он сомкнул веки и мгновенно вспомнил образ Саши, стоящего в темноте своей комнаты, указывающего на свой старый письменный стол.
Гладкая лакированная поверхность двери исчезла из-под его пальцев, и Костя, беззвучно вдохнув, открыл глаза. Звук, который издали петли, в этой тишине оглушил его. Скрежет и треск, за которым Костя услышал тихий, едва слышный стук чего-то осыпающегося, пробрал его до костей. Костя не шевелился. Он судорожно вдыхал и выдыхал затхлый холодный воздух, какой может быть в давно не отапливаемом помещении из бетона. Сердце билось где-то под подбородком. Не спуская глаз, Костя таращился в сумрак перед собой, он смотрел, как растет щель тусклого света перед ним.
Дверь его квартиры не открывалась уже очень давно. Возможно, все эти три года с тех самых пор, как они уехали отсюда. И вместе с этим она была не заперта. Дверь, за которой было то место, которое Костя мог бы назвать родным, старая и потрепанная, в таких же старых и ржавых петлях. Теперь она была открыта.
Костя смотрел на узкий и пустой коридор, уводящий вперед. Внутри было куда светлее, чем здесь, и поэтому он шагнул вперед почти машинально, пряча руки в карманах куртки.
«Должно быть, светло из-за незашторенных окон. Я ведь не поступаю противозаконно, раз уж тут никого нет?»
Костя обернулся, и подумал о том, что входную дверь, наверное, все же надо прикрыть. Эта темнота снаружи, из которой он только что вошел сюда, в свою квартиру, теперь казалась зловещей.
«В свою бывшую квартиру», поправил он себя. Да, здесь явно никого нет. Стены пусты, нет ничего, что хоть как-то говорило о том, что прежние обитатели на самом деле никуда не съехали. Пустой пол и стены без обоев. В прихожей Костя разглядел то место, где когда-то была маленькая люстра. Стараясь дышать как можно спокойнее, и как можно мягче ступать, словно бы боясь потревожить кого-то, Костя прошел вперед.
Он не испытывал абсолютно никаких теплых чувств по отношению к этому окружению. Здесь было так же холодно, как и в подъезде. Это были просто голые стены, но Костя знал, что если бы здесь было хоть какое-то напоминание о прошлом — о его прошлом, которое прошло здесь — он чувствовал себя куда легче.
Костя безразлично посмотрел на большую и пустую комнату, бывшую залом, и прошел дальше, шагнув в полутемный и узкий коридорчик.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 53
