Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
195 мин, 28 сек 4855
Таня опустила взгляд. Перстень, который она бесцельно крутила в пальцах, ярко отблескивал на приглушенном свету.
— Мы с Сашей увлекались подобной ерундой… Оккультизм, потустороннее, жизнь после смерти. Общались в кругу подобных, обменивалась книгами, журналами и фильмами. Саша, — она покачала головой. — Саша был рискованным парнем. Пожалуй, даже очень. Он словно бы не знал, что такое страх. Мотался по пригородам, по всему Питеру, по каким-то квартирам, свободно общался с любым, кого видел в первый раз. Меня всюду таскал за собой. Он был просто помешан на всех этих потусторонних штучках, ну, сам знаешь… — она скорчила презрительную гримасу. — Мы были детьми, что еще скажешь.
Да, вот оно ключевое определение. Глядя на нее сейчас, Костя понимал, что она сказала все, что было нужно для прояснения ситуации в целом. Они действительно были детьми — бесшабашными подростками со своими, понятными только им увлечениями.
— В своем завещании Саша упоминает кое-кого, называя его своим наставником, — сказал Костя, внимательно глядя на нее. И он сразу понял, что она знает о ком идет речь.
Таня чуть отпрянула, и теперь она была совершенно серьезной.
— Ты знаешь, кто этот человек?
Таня вновь опустила глаза, и по ее внешнему виду Костя понял, что на этот раз ее воспоминания никак не связаны с чем-то беззаботно-радужным.
— В Питере была одна квартира… — медленно проговорила она. И туту же осекшись, исправилась:
— Точнее, есть и сейчас. Хотя не знаю. Там собирались все, кто увлекался оккультизмом.
«Была одна квартира… Сколько таких квартир посетил Саша?»
— Это было что-то вроде секты? — прямо спросил Костя.
— Нет. Хотя внешне, да, это производило такое впечатление… Там никого не держали. Там просто собирались по интересам. Этот человек жил там и был что-то вроде организатором подобных встреч, типа покровителя. Тогда он казался мне очень умным. Сейчас… — она пожала плечами.
— Кто он?
— Журналист. Собирал информацию, вроде где-то печатался…
— Как его зовут?
— Антонов, — она чуть нахмурилась, вспоминая. — Да, Василий Антонов.
— Ты не знаешь, живет ли он там сейчас?
— Нет.
— Помнишь адрес?
— Да, — Таня, дождавшись пока Костя достанет из куртки ручку, медленно проговорила адрес и он записал его на салфетке.
— Это точно он? Ты уверена, что не ошиблась? Прошло много времени.
— Да.
— Хорошо, — он покивал головой, складывая салфетку и убирая ее в карман джинсов. Кажется, у него появился реальный шанс узнать, откуда все началось. Сейчас он почему-то думал, что идти туда одному будет небезопасно.
Он задумчиво посмотрел на Таню:
— Как ты думаешь, меня туда пустят?
— Да, почему бы и нет? Когда мы ходили туда четыре года назад, это была не квартира а проходной двор.
«Представляю, что там творилось», с горькой усмешкой подумал Костя.
— Ты слышала что-нибудь о вещице, известной как Печать?
Она отрицательно покачала головой.
— Молодец, что пришла. Спасибо.
— Не за что.
Здесь было нечего делать. Все, что ему было нужно, он узнал, и часть свое «задания» он выполнил — перстень Саши отошел его бывшей пассии. Говорить с ней о настоящем Косте не хотелось, а заводить себе друга в ее лице или просто хорошего знакомого казалось бессмысленной тратой времени. У него были дела и поважнее, чем болтать с этой девицей, которая, кажется, плохо соображала, чем они занимаются с Сашей в то время, когда были подростками.
Поднявшись со своего места и одевшись, он посмотрел на Таню еще раз:
— Я больше не побеспокою тебя. Пока.
Не дожидаясь ее ответного прощания, он направился к выходу. Он знал, что если бы имел при себе колоду карт Таро, «завещанных» пресловутому наставнику Антонову, он бы отправился по полученному адресу прямо сейчас. Его одолевали дурное любопытство и тоскливый страх, жить с которыми ему придется до следующего отгула. Когда он сможет в спокойной обстановке отправиться на поиски улицы и дома, в котором так часто бывал Саша, и когда он сможет получить еще один кусочек истории.
Страх и любопытство — это был странный коктейль чувств. Костя никогда в жизни не было так страшно и так интересно одновременно. Теперь же, направляясь домой в плотной толпе спешащих людей, он думал, не эти ли чувства испытывал сам Саша в последние месяцы своей короткой жизни.
Он оказался прав в своих предположениях. Последующие три дня он прожил как на иголках. Все это время мысли о предстоящих поисках Антонова не давали ему покоя. Костя старался вести себя непринужденно, дома и на работе часто шутил и смеялся, но его мысли и напряжение выдавали его. Он ловил на себе взгляды коллег по работе, и чувствовал, что Катя так же порой бросает на него полные тревоги взгляды.
— Мы с Сашей увлекались подобной ерундой… Оккультизм, потустороннее, жизнь после смерти. Общались в кругу подобных, обменивалась книгами, журналами и фильмами. Саша, — она покачала головой. — Саша был рискованным парнем. Пожалуй, даже очень. Он словно бы не знал, что такое страх. Мотался по пригородам, по всему Питеру, по каким-то квартирам, свободно общался с любым, кого видел в первый раз. Меня всюду таскал за собой. Он был просто помешан на всех этих потусторонних штучках, ну, сам знаешь… — она скорчила презрительную гримасу. — Мы были детьми, что еще скажешь.
Да, вот оно ключевое определение. Глядя на нее сейчас, Костя понимал, что она сказала все, что было нужно для прояснения ситуации в целом. Они действительно были детьми — бесшабашными подростками со своими, понятными только им увлечениями.
— В своем завещании Саша упоминает кое-кого, называя его своим наставником, — сказал Костя, внимательно глядя на нее. И он сразу понял, что она знает о ком идет речь.
Таня чуть отпрянула, и теперь она была совершенно серьезной.
— Ты знаешь, кто этот человек?
Таня вновь опустила глаза, и по ее внешнему виду Костя понял, что на этот раз ее воспоминания никак не связаны с чем-то беззаботно-радужным.
— В Питере была одна квартира… — медленно проговорила она. И туту же осекшись, исправилась:
— Точнее, есть и сейчас. Хотя не знаю. Там собирались все, кто увлекался оккультизмом.
«Была одна квартира… Сколько таких квартир посетил Саша?»
— Это было что-то вроде секты? — прямо спросил Костя.
— Нет. Хотя внешне, да, это производило такое впечатление… Там никого не держали. Там просто собирались по интересам. Этот человек жил там и был что-то вроде организатором подобных встреч, типа покровителя. Тогда он казался мне очень умным. Сейчас… — она пожала плечами.
— Кто он?
— Журналист. Собирал информацию, вроде где-то печатался…
— Как его зовут?
— Антонов, — она чуть нахмурилась, вспоминая. — Да, Василий Антонов.
— Ты не знаешь, живет ли он там сейчас?
— Нет.
— Помнишь адрес?
— Да, — Таня, дождавшись пока Костя достанет из куртки ручку, медленно проговорила адрес и он записал его на салфетке.
— Это точно он? Ты уверена, что не ошиблась? Прошло много времени.
— Да.
— Хорошо, — он покивал головой, складывая салфетку и убирая ее в карман джинсов. Кажется, у него появился реальный шанс узнать, откуда все началось. Сейчас он почему-то думал, что идти туда одному будет небезопасно.
Он задумчиво посмотрел на Таню:
— Как ты думаешь, меня туда пустят?
— Да, почему бы и нет? Когда мы ходили туда четыре года назад, это была не квартира а проходной двор.
«Представляю, что там творилось», с горькой усмешкой подумал Костя.
— Ты слышала что-нибудь о вещице, известной как Печать?
Она отрицательно покачала головой.
— Молодец, что пришла. Спасибо.
— Не за что.
Здесь было нечего делать. Все, что ему было нужно, он узнал, и часть свое «задания» он выполнил — перстень Саши отошел его бывшей пассии. Говорить с ней о настоящем Косте не хотелось, а заводить себе друга в ее лице или просто хорошего знакомого казалось бессмысленной тратой времени. У него были дела и поважнее, чем болтать с этой девицей, которая, кажется, плохо соображала, чем они занимаются с Сашей в то время, когда были подростками.
Поднявшись со своего места и одевшись, он посмотрел на Таню еще раз:
— Я больше не побеспокою тебя. Пока.
Не дожидаясь ее ответного прощания, он направился к выходу. Он знал, что если бы имел при себе колоду карт Таро, «завещанных» пресловутому наставнику Антонову, он бы отправился по полученному адресу прямо сейчас. Его одолевали дурное любопытство и тоскливый страх, жить с которыми ему придется до следующего отгула. Когда он сможет в спокойной обстановке отправиться на поиски улицы и дома, в котором так часто бывал Саша, и когда он сможет получить еще один кусочек истории.
Страх и любопытство — это был странный коктейль чувств. Костя никогда в жизни не было так страшно и так интересно одновременно. Теперь же, направляясь домой в плотной толпе спешащих людей, он думал, не эти ли чувства испытывал сам Саша в последние месяцы своей короткой жизни.
Он оказался прав в своих предположениях. Последующие три дня он прожил как на иголках. Все это время мысли о предстоящих поисках Антонова не давали ему покоя. Костя старался вести себя непринужденно, дома и на работе часто шутил и смеялся, но его мысли и напряжение выдавали его. Он ловил на себе взгляды коллег по работе, и чувствовал, что Катя так же порой бросает на него полные тревоги взгляды.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 26 из 53
