Сосед

— Значит, в первые минуты после вашего пробуждения ничего экстраординарного не происходило, так? — капитан почему-то избегал встречаться взглядом с Андреем.

— Первый час — да. Если вы имеете в виду момент, когда он начал выть, то он был позже.

— Да-да, — кивнул полицейский.

— Перейдем непосредственно к нему.

Сна уже не было ни в одном глазу. После того, как Андрей стукнул в стену, дед Миша больше не ходил. Вообще. Либо пенсионер абсолютно бесшумно дошел до своей кровати и заснул, либо же он так и остался стоять на том месте, где его потревожил своим стуком сосед.

С момента странного пробуждения прошло уже достаточно времени, как вдруг из соседней квартиры донесся вопль ужаса.

Андрея и Таню от неожиданности в воздух подбросило.

Крик, несомненно издаваемый дедом, тянулся и тянулся. Прервался он только спустя минуту. Андрей, стуча зубами непонятно из-за чего, подошел к стене, разделявшей их квартиры, и прислушался. Из квартиры деда Миши доносилось невнятное бормотание, будто старик о чем-то говорил сам с собой. Андрей не смог уловить ни слова, слишком тихим было бормотание.

— Вот теперь точно стоит позвать… — Андрей не договорил, потому что вдруг старик завопил опять. Но на этот раз крик был осмысленным:

— Сосе-е-д!

Андрей отшатнулся от стены.

— То есть вы уверены, что старик звал именно вас?

Андрей пожал плечами:

— Других соседей у него не было, разве только сверху. И, предвосхищая ваш вопрос, это произошло примерно через час после того, как разбилось окно. То есть ближе к двум часам.

— Продолжайте, — следователь что-то отметил у себя в блокноте.

Теперь дед Миша кричал не переставая. К крику стал примешиваться стон. Андрей, чертыхаясь, натягивал брюки. Он крикнул старику:

— Я иду! — и направился к входной двери. Открыв её, он подошёл к квартире деда Миши и несколько раз дёрнул дверь. Та не поддалась. Тогда Андрей несколько раз сильно ударил кулаком по двери. На какой момент вопли прекратились. В наступившей тишине Андрей различил тихий плач ребёнка где-то в квартире снизу и шаги на лестничной клетке. Кто-то спускался по лестнице.

Вся эта комедия взвинтила нервы парню до предела, он развернулся и увидел Глеба из квартиры, что располагалась выше Андреевой. Это в его машине тогда сработала сигнализация, так что охранник близлежащего супермаркета тоже давно не спал.

— Что тут происходит? Чего он орёт?

— Не знаю. Сначала окно разбил, теперь на помощь зовёт.

— Да он, боюсь, весь дом перебудил.

Глеб подошёл к квартире старика и нажал на кнопку звонка. Ноль реакции. Только после второго нажатия из квартиры донесся топот, дед Миша частыми шаркающими шажками подошёл к двери. Но только вот открывать он не спешил, а вместо этого начал бить в неё кулаками и снова кричать. Под ударами изнутри дверь затряслась, дед Миша лихорадочно дергал ручку и все подвывал.

Андрей и Глеб тоже колотили в дверь со своей стороны.

— Помогите, помогите! Сосед, помоги!

— Да открой задвижку, старый! — закричал на него Андрей.

Дед Миша никак не отреагировал. Все выл да дергал дверь.

Охранник Глеб попытался высадить дверь, но потерпел досадную неудачу. «На совесть ставили» — прошипел он, потирая ушибленное плечо.

— Видимо, старик тронулся, — сказал Андрей.

— Да однозначно. Милицию?

— Полицию, — автоматически поправил парень.

— Да, давай… Из-за двери донесся слабеющий крик:

— Помогите!

— Дверь открой! — заорал в свою очередь Глеб.

Но, по-видимому, совершать какие-то сложные действия пенсионер не мог. Вместо этого старик пошел прочь от двери. Двое с недоумением вслушивались в его шаги, удаляющиеся куда-то в глубину квартиры, затем переглянулись.

— Идиотизм.

Отворилась дверь третьей квартиры на этаже. На пороге стояла закутанная в тяжёлый махровый халат семидесятилетняя старушка, которую все знали как Анастасия Романовна, или просто баба Настя. Баба Настя была человеком добрейшей души и обладала неиссякаемыми запасами радушия, приветливости и пирожков со сливами, которыми она, за неимением более близких людей, делилась с Андреем и Таней. Встречая их во дворе или на лестничной клетке, она всегда с удовольствием звала их к себе попить чаю, и молодые люди, как правило, соглашались. Как и дед Миша, баба Настя жила одна, но в отличие от нелюдимого старика, она тосковала по людям и очень скучала в своей маленькой квартирке одинокими вечерами.

— Ох, это что же да такое! Орёт и орёт, сколько уж можно то! — запричитала она, забавно по-волжски окая.

— Вы, ребятки, что, не попадёте к нему никак?

— Нет, не можем. Вы спите, баб Насть, мы сейчас полицейских вызовем, они приедут.

— Да когда ещё они приедут, — махнула рукой та.

— Куда уж тут мне спать, когда страсти такие! И не открывает?

Мужчины помотали головой.

— Дуралей, — беззлобно сказала баба Настя.

— Весь дом перебудил, ни стыда, ни совести.

— Да вообще тут… — Глеб подавил непечатное слово в зародыше из уважения к женщине.

— Ладно, Андрюх, я пошёл в ментовку позвоню, ты тут постоишь?