Сотканные из гнева

В свете показались металлические части и что-то ужасное: наполовину из железа, наполовину из плоти. Гипертрофированные рельефные мышцы частично закрывали бронелисты. Шланги гидравлической системы торчали из шеи и спины. Свирепый оскал демонстрировал саблевидные клыки, а на месте глаз зияла пустота. Платов не медлил. Пауза не длилась и секунды. В гигантское жуткое отродье сразу угодила граната из подствольника. Заискрили металлические части от многочисленных рикошетивших пуль. Создание, жужжа сервоприводами и шипя пневмогидравлической системой, бросилось на солдат. Дмитрий едва успел отскочить в сторону, когда тварь на большой скорости врезалась в выживших. Платов от удара с неимоверной силой отлетел в стену. Остальные оказались под чудовищем. Один из солдат был раздавлен лапой массивного существа и лежал без движения с проломленной грудной клеткой. Было видно, что пластина бронежилета тоже прогнулась под натиском адского зверя. Второй солдат пытался ползти прочь. Дмитрий, оцепенев от страха, смотрел, как дьявольская машина смерти разрывает людей. Ноги лежали отдельно от, все еще двигающегося вперед, тела, пытающегося спасти жизнь. Через мгновение сердце изуродованного солдата остановилось.

Когда зверь понял, что неприятель мертв, он сконцентрировался на последнем чужаке, вторгшемся в его дом. Создание напряглось, согнув передние лапы перед броском. Старший лейтенант так и не смог пошевелиться и нажать на УСМ. Перед его глазами возникла привычная, теплая и трогательная картина, как он берет на руки своего сына — единственный лучик света в его прожитой зря жизни, и где-то вдалеке застыл силуэт жены. Семья — только это имеет смысл в жизни. Ему было очень жаль, что осознать истину он смог только перед смертью. Зазвучали сервоприводы зверя. Дыхание, подобно раскатам грома, на мгновение прервалось перед рывком. Дмитрий закрыл глаза, но завершить прыжок машине смерти помешал неизвестный, появившийся в дверном проеме.

— Дуст! Нельзя! — достаточно громко отдал команду незнакомец, и существо село напротив солдата, уставившись на чужого пустыми глазницами.

— Хочешь ли ты жить? — поинтересовался вошедший.

— Хочу, — невнятно произнес солдат, задыхаясь от сильного нервного потрясения и не отводя глаз от демонического отродья, из пасти которого исходило зловоние.

— Хорошо. Очень хорошо. Ты останешься жив, а пока что, тебе нужно поспать.

— Резников наклонился над старлеем, закатил ему рукав и, нащупав вену, ввел Пропофол. Сознание Дмитрия помутнело, и он ощутил, как проваливается в черную гнетущую бесконечную тьму…