Вооруженный конфликт в Афганистане хранит множество тайн, но самая жуткая и леденящая кровь - это создание сверхсолдат. История повествует о молодом ученом, которого приглашают возглавить научный объект, расположенный в центре Афганистана.
Добавить в моё избранное
34 мин, 1 сек 737
Из шеи и черепа отходили армированные шланги, по которым циркулировала гемолимфа. Из пасти твари торчали массивные желтые клыки. Глазницы были пусты и, глядя туда, где должны были быть глаза, можно было рассмотреть наводящую ужас тьму. Дуст не был в сознании. Большую часть своего существования он находился в искусственном сне, вызванном медикаментозно.
Ученому казалось, что он все сделал во благо, спас жизнь, и его деятельность, опыты над людьми, — праведное дело, ведь добившись успеха, он сможет оградить граждан великой державы — Советского Союза от войн и порабощения. Другое дело — это жертвы, на которые Михаилу и коллегам приходилось идти для достижения желаемой цели. Десятки солдат погибли и неизвестно, сколько еще погибнет людей. Будут ли использованы по назначению созданные по крупицам, потом и кровью, уникальные технологии? Или же идея растворится в небытие и будет похоронена на кладбище забытых и брошенных исследований, разрастающегося все больше словно опухоль с приходом очередного правителя? С этими мыслями он жил уже несколько недель. А ведь у него получалось. Он был уверен в себе, в успешном исходе проекта по созданию сверхсолдат.
Михаил еще какое-то время любовался чудовищем, а потом вытащил из кармана халата два наполненных шприца и по-очереди ввел содержимое в толстую темную вену и отошел назад. Инъекции стремительно приводили монстра в сознание. Не успев человек досчитать до десяти, как Дуст поднялся на лапы, оказавшись не меньше человека в длину. Он стоял напротив и смотрел пустыми глазницами прямо на мужчину. Глаза посчитали уязвимыми органами чувств, поэтому в мозг внедрили систему эхолокации плацентарных млекопитающих с устройством активного подавления шумов. Словно кузнечные меха с шумом и свистом легкие адской гончей перерабатывали воздух. Так как голосовые связки были удалены, животное, пытаясь лаять, раскрывало зубастую пасть и издавало только хрипы.
— Я смотрю, ты рад мне? — спокойно говорил мужчина, глядя на уродливое создание, — Для тебя-то время не движется, ты же обычно спишь, неужто успел соскучиться?
— Конечно же, за несколько месяцев щенок привязался к единственному живому существу, которого встретил, когда пришел в себя после ранения. Резников пришел не с пустыми руками. Ученый, помимо свежей баранины, которую приходилось носить Дусту десятками килограммов, часто угощал зверя частями тел, которых было в избытке из-за десятка ампутаций в неделю, а то и в день при интенсивных боестолкновениях. Он принес черный брезентовый мешок, набитый под завязку человеческим ливером. Животное, несмотря на манящий запах крови, проявляло железную выдержку и титаническую силу воли, ожидая, пока хозяин, единственный друг, даст команду есть. Резников был доволен своей работой, причем подход, который был применен в этих исследованиях, был комплексным. Последнее время в двух кабинетах ученого среди изобилия медицинской и научной литературы находились стопки книг на тему дрессировки служебных собак. Эту литературу владелец чудовища прочитал от корки до корки. Каждая встреча проходила по одному сценарию. Мужчина приходил к животному, выводил его из сна, затем дрессировал. Дрессировке уделялась львиная доля времени, а потом перед тем, как усыпить животное, старался просто быть рядом для того, чтобы Дуст привыкал к нему как можно быстрее.
Время шло медленно, но, несмотря на это, работы в нужном направлении не велись. До сих пор купировать агрессию у подопытных людей не удалось. Были проведены эксперименты с использованием нейролептиков, однако из-за мощного обмена веществ эффект от лекарств длился всего несколько минут, а этого было недостаточно, чтобы продемонстрировать комиссии, которая должна была нагрянуть с проверкой в ближайшее время, результаты работы. За время испытаний отдел биоинженерии сумел сделать серию эндоскелетов для людей, но пока что они не были использованы и находились на стапелях в инженерном цехе. Выглядели они жутко и чем-то походили на части инопланетных «Треножников» из романа Герберта Уэльса«Война Миров».
Резникову не терпелось проверить эти, на вид, жуткие и вызывающие трепет детали в деле, но, по-видимому, этого зрелища он не увидит. Главе научного объекта было жаль своих трудов. Его работа вот-вот могла закончиться по распоряжению куратора, который считал, что Михаил совершенно не способен вознести Советский Союз на трон «Олимпа научного мира». Однако сам Резников прекрасно понимал, что там, в далекой Москве, они ошибаются на его счет, ведь он уже долгое время был на пороге удивительного, феноменального открытия, которое потрясло бы великую страну и весь мир. Коллеги и доносчики его куратора знали только о тех исследованиях, над которыми ученый работал в лаборатории. То, над чем Михаил работал в своих апартаментах, в которых глава «госпиталя» собрал небольшую, но полноценную лабораторию, знал только он. Записи в журнале и на бобины ученый не делал.
Всю информацию человек запоминал и хранил только в голове.
Ученому казалось, что он все сделал во благо, спас жизнь, и его деятельность, опыты над людьми, — праведное дело, ведь добившись успеха, он сможет оградить граждан великой державы — Советского Союза от войн и порабощения. Другое дело — это жертвы, на которые Михаилу и коллегам приходилось идти для достижения желаемой цели. Десятки солдат погибли и неизвестно, сколько еще погибнет людей. Будут ли использованы по назначению созданные по крупицам, потом и кровью, уникальные технологии? Или же идея растворится в небытие и будет похоронена на кладбище забытых и брошенных исследований, разрастающегося все больше словно опухоль с приходом очередного правителя? С этими мыслями он жил уже несколько недель. А ведь у него получалось. Он был уверен в себе, в успешном исходе проекта по созданию сверхсолдат.
Михаил еще какое-то время любовался чудовищем, а потом вытащил из кармана халата два наполненных шприца и по-очереди ввел содержимое в толстую темную вену и отошел назад. Инъекции стремительно приводили монстра в сознание. Не успев человек досчитать до десяти, как Дуст поднялся на лапы, оказавшись не меньше человека в длину. Он стоял напротив и смотрел пустыми глазницами прямо на мужчину. Глаза посчитали уязвимыми органами чувств, поэтому в мозг внедрили систему эхолокации плацентарных млекопитающих с устройством активного подавления шумов. Словно кузнечные меха с шумом и свистом легкие адской гончей перерабатывали воздух. Так как голосовые связки были удалены, животное, пытаясь лаять, раскрывало зубастую пасть и издавало только хрипы.
— Я смотрю, ты рад мне? — спокойно говорил мужчина, глядя на уродливое создание, — Для тебя-то время не движется, ты же обычно спишь, неужто успел соскучиться?
— Конечно же, за несколько месяцев щенок привязался к единственному живому существу, которого встретил, когда пришел в себя после ранения. Резников пришел не с пустыми руками. Ученый, помимо свежей баранины, которую приходилось носить Дусту десятками килограммов, часто угощал зверя частями тел, которых было в избытке из-за десятка ампутаций в неделю, а то и в день при интенсивных боестолкновениях. Он принес черный брезентовый мешок, набитый под завязку человеческим ливером. Животное, несмотря на манящий запах крови, проявляло железную выдержку и титаническую силу воли, ожидая, пока хозяин, единственный друг, даст команду есть. Резников был доволен своей работой, причем подход, который был применен в этих исследованиях, был комплексным. Последнее время в двух кабинетах ученого среди изобилия медицинской и научной литературы находились стопки книг на тему дрессировки служебных собак. Эту литературу владелец чудовища прочитал от корки до корки. Каждая встреча проходила по одному сценарию. Мужчина приходил к животному, выводил его из сна, затем дрессировал. Дрессировке уделялась львиная доля времени, а потом перед тем, как усыпить животное, старался просто быть рядом для того, чтобы Дуст привыкал к нему как можно быстрее.
Время шло медленно, но, несмотря на это, работы в нужном направлении не велись. До сих пор купировать агрессию у подопытных людей не удалось. Были проведены эксперименты с использованием нейролептиков, однако из-за мощного обмена веществ эффект от лекарств длился всего несколько минут, а этого было недостаточно, чтобы продемонстрировать комиссии, которая должна была нагрянуть с проверкой в ближайшее время, результаты работы. За время испытаний отдел биоинженерии сумел сделать серию эндоскелетов для людей, но пока что они не были использованы и находились на стапелях в инженерном цехе. Выглядели они жутко и чем-то походили на части инопланетных «Треножников» из романа Герберта Уэльса«Война Миров».
Резникову не терпелось проверить эти, на вид, жуткие и вызывающие трепет детали в деле, но, по-видимому, этого зрелища он не увидит. Главе научного объекта было жаль своих трудов. Его работа вот-вот могла закончиться по распоряжению куратора, который считал, что Михаил совершенно не способен вознести Советский Союз на трон «Олимпа научного мира». Однако сам Резников прекрасно понимал, что там, в далекой Москве, они ошибаются на его счет, ведь он уже долгое время был на пороге удивительного, феноменального открытия, которое потрясло бы великую страну и весь мир. Коллеги и доносчики его куратора знали только о тех исследованиях, над которыми ученый работал в лаборатории. То, над чем Михаил работал в своих апартаментах, в которых глава «госпиталя» собрал небольшую, но полноценную лабораторию, знал только он. Записи в журнале и на бобины ученый не делал.
Всю информацию человек запоминал и хранил только в голове.
Страница 5 из 10
