Советский «Доктор-Смерть». Василий Кулик

Первый эпизод, который удалось доказать и которым открылось дело Кулика, — было как раз изнасилование восьмилетней Маши, которую он знал. Машу он отпустил. И опознала она его спустя несколько лет, когда ее разыскали следователи. Отпустил и следующую — восьмилетнюю Таню. Оставил в живых и мальчика Толю, который родителям все рассказал, но те постеснялись идти с таким в милицию.

Мальчиков и девочек Кулик отбирал строго по внешности. Остальное — возраст, знакомство с родителями замученных и даже степень собственного родства с ними — не имело значения. Если что и удерживало его, так только страх быть разоблаченным.

Из показаний любовницы Кулика: «Он часто ложился в постель к моему сыну, когда я уходила на кухню. Вадик — сын — прибегал, жаловался: дядя лезет ко мне, хватает за все. Я думала, просто ласкает мальчика, ну и схватит невзначай».

Из показаний Кулика : «Я дважды пытался изнасиловать своего трехлетнего сына, когда мы оставались наедине, но то мама, то жена приходили в этот момент домой».

Из показаний жены Кулика: «Сын мне жаловался, что папа лезет к нему, я потребовала объяснений. Василий отвечал, что просто обрабатывал фурункул на его ягодице. Я успокаивалась — мальчик плетет невесть что…».

Желание совокупиться с обоими своими сыновьями владело им до конца, но он нашел выход: когда терпеть уже не было сил, шел на улицу и отлавливал очередную жертву.

Садист душитель

Из интервью Василия Кулика: «… Эта мысль меня стала посещать с 1982 года. Я в своих раздумьях часто представлял, что убиваю партнера ножом, но при этом не представлял себе вида крови. В общем, я постепенно, раз за разом, приучал себя к мысли, что партнера придется убить, придушить, чтобы не было крика. Были случаи у меня, что дети от боли начинали кричать, и я в испуге их оставлял. Как-то,» работая«с очередной жертвой и преодолевая её сопротивление, я немного придушил девочку. Она стала агонизировать, забилась в конвульсиях. Это вызвало у меня особое чувство полового удовлетворения. После этого случая стал так поступать со всеми жертвами — насилуя убивал, убивая насиловал».

В 1983 году у Кулика умирает отец. Василий сильно переживал смерть отца, выпил флакон корвалола, ночью потерял сознание, бился в судорогах. Но его успели отвезти в токсикоцентр, еле откачали… Было это в канун 1984 года, когда Кулик превратился в хладнокровного убийцу-садиста.

Из показаний В. Кулика: «С 1984 года я стал убивать лиц, которые были объектами моих сексуальных желаний. Во время половых актов я их душил, чувствовал судорогу тела партнера, конвульсии, испытывал при этом большое удовольствие, неведомое ранее. С того периода я оканчивал половой акт тогда, когда мой партнер был уже мертв, то есть я убивал партнера во время полового акта».

Убийство старушки

Из показаний Кулика: «В 20-х числах марта 1984 г, часов в 10 утра, я встретил на ул. Тимирязева 72-летнюю старушку, которая поздоровалась со мной. Я ей ответил, и мы разговорились. Оказалось, что ранее я оказывал ей как врач медицинскую помощь. В разговоре я узнал, что она живет одна, и тут у меня возникла мысль изнасиловать ее. Она жаловалась на здоровье, и я решил ввести ей внутривенно одурманивающий укол. Я, однако, прекрасно понимал, что мне придется убить ее, иначе она заявит в милицию… Когда мы пришли на ее квартиру, я смерил ей кровяное давление, затем поставил внутривенно двойную дозу аминазина. От этой инъекции человек становится вялым, слабым, впадает в полуобморочное состояние… Я повел женщину к дивану и, положив лицом вниз, стал ее насиловать в извращенной форме. (Кулик предпочитал насиловать пожилых женщин в извращенной форме —» В естественной не мог — мне были неприятны их лица«). Во время этого я душил ее руками за шею…».

Справкой иркутского ЗАГС смерть пожилой женщины была зарегистрирована как наступившая в результате ишемической болезни сердца, атеросклероза и гипертонической болезни. Труп не вскрывался.

Из показаний Кулика: «С конца 1984 года я стал составлять список старух, которые меня заинтересовали — у меня была даже специальная записная книжка —» Полевой дневник«. Параметры: старушка должна быть одинокой, жить без подселения, в отдельной квартире, знать меня и относиться ко мне доброжелательно… … Часто я мысленно прокручивал в голове сексуальные сцены, связанные с тем, как я вступаю в половой контакт с этими больными, но, будучи в обществе людей, я осознавал неправильность своих намерений, гнал эти мысли от себя. А когда оставался наедине — мысли опять приходили… При желании я мог бы реализовать довольно много замыслов по большому списку старушек. Был у меня список и молодых одиноких женщин, которых я посетил в качестве врача» скорой помощи«. Они приглашали меня заходить, но поскольку в моих сексуальных фантазиях не было им места, я ни к одной так и не зашел. Весь списочный состав остался жив».