Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
172 мин, 35 сек 4164
Грудь прихватило судорогой. Тронув едва повинующейся рукой лиф, в котором вместо пышной женской груди прощупывалась бутылочка с мышьяком, Ангел поднял голову повыше, шагнул с шаткой подножки и сел в карету. Шлейф платья аккуратно завернули в рулон и положили рядом, на второе пассажирское место. Гастон, очевидно, собирался влезть следом и присесть напротив. Но его кто-то оттолкнул, быстро плюхнулся прямо на рулон, захлопнул дверку перед носом незадачливого охранника и был таков. Кучер сразу хлестнул лошадей, карета тронулась. А Энджи чуть не сорвал фату, чтобы легче было вылупиться на нежданного попутчика. Он был хрупким и худощавым, в кокетливо напудренном парике, богато разодет, как и большинство жителей города сегодня, но явно свернул куда-то не туда и перепутал свадьбу с карнавалом — лицо его закрывала красная бархатная маска дьявола, увенчанная небольшими рожками.
— Не п-понял? — решив не мешкая обороняться, Шапкин расстегнул потайной карман.
— Спокойно, сохраним мышьяк на черный день для травли крыс, — раздался из-за маски смеющийся хрустальный голос. — О, только не прими на свой счет, Петрус, — он коротко подышал в сильном волнении и положил руку на бедро окончательно травмированного Ангела. — Мы идем под венец, гадость моя, и меня тебе тоже желательно не видеть — плохая примета, знаешь ли — до самой процедуры обмена кольцами. Кстати, они в коробочке у кучера. Кстати, кучера зовут Дезерэтт.
Поездка прошла бы целиком в неловком и натянутом молчании. Но ближе к середине пути Петрусу надоело наблюдать двух синхронно отвернувшихся к окошкам отмороженных парней, он вылез из фаты и завопил во всю мощь своих мышиных легких:
— Алло, рембаза? Вы рехнулись игнорировать друг друга?! Вы же на седьмом небе от счастья должны летать! Вы вместе! Угроза миновала! Мне так вообще в обморок положено откинуться лапами вверх! Эндж! Кси! Поговорите о случившемся! Какого ящера происходит? Почему вы не рады?
— Передай тому предателю в красном, — процедил Ангел, впиваясь пальцами в оконное стекло, — что я вовсе не планировал жениться с ним сегодня, еще и в таком непотребном виде.
— Ксавьер, он просил передать…
— Да услышал я, услышал, — Златовлас пересел с рулона шлейфа на свободное место напротив. — Прости, что оповестил о взломе калькулятора задним числом, а тебе захотел сделать приятный сюрприз в самый, возможно, ужасный день твоей жизни. Я был немножко обижен сравнением с твоим хакером-гитаристом. Пусть я не гений, но моих умственных способностей хватило, чтобы обвести древнего персидского колдуна вокруг пальца — того самого, с которым не справились Джинны. Да, признаю, во мне обнаружилась слабость к театральным эффектам. Но на меня можно положиться.
— Я не просил освобождать меня вот так! — взорвался Черный Берет. — Я не хочу быть тебе обязан жизнью! Я не хочу выходить замуж под давлением! Твои родители на церемонии не будут знать, кто я! Полночи я не спал, готовясь к смерти и заодно обдумывая всю прожитую жизнь. Я понял все ошибки, я горько пожалел, что врал, подстраивался и притворялся! Я не хочу быть для семьи твоей женой! Я не хочу быть жалким приспособленцем! Я мужчина, мне нужен костюм с бабочкой, а не платье, пусть и такое роскошное, от Выдры Вонг! А самое главное — ты не брал у меня согласия, ты не просил моей руки! Да откуда, чума тебя побери, ты знаешь, что я хочу стать чьим-то супругом после всего?!
— У меня тут возникли неотложные дела… — Петрус приоткрыл потолочный люк и бочком протиснулся на крышу кареты, потеряв при этом один сапожок. Новую тишину нарушал только мерный стук копыт.
Ксавьер, несколько раз пошатнувшись, принял всё же положение стоя, а затем с максимальной грацией, доступной в движущемся фаэтоне, опустился на одно колено.
— Прости. Я был ослеплен удачей, вернувшейся в самый критический момент, и могуществом, что открылось вместе с заложником калькулятора. Я не подумал о твоих чувствах. Я просто… не подумал, одержимый идеей превратить горе-свадьбу в нечто прекрасное и не фальшивое. Полагаю, письмо, доставленное в пять утра, ты не прочел. В нем написано, что я подкупил своего педераста-тюремщика скромным стриптизом и бежал в Лягушатную Империю. А также — признавался тебе в любви и в планах прожить оставшийся огрызок жизни в монастыре, молясь о твоей душе. Это не было ложью, а запасным выходом. Я не хотел себя убивать по твоему примеру, я… — под бархатным картоном заструились слезы. — Пожалуйста, прости.
— Для разнообразия мог бы уже спросить о самом важном, — он заметил в прорезях маски покрасневшие глаза и прикусил язык, ругая себя последними словами за чрезмерную, хоть и показную, черствость.
— Ты… выйдешь за меня? В платье и туфельках, обманув архиепископа, родителей, жирных, больных диабетом голубей и десятитысячную толпу.
— Да!
— Но ночью… — маска слегка приподнялась из-за взлетевших бровей, — ты же хотел, сам сказал…
— Не п-понял? — решив не мешкая обороняться, Шапкин расстегнул потайной карман.
— Спокойно, сохраним мышьяк на черный день для травли крыс, — раздался из-за маски смеющийся хрустальный голос. — О, только не прими на свой счет, Петрус, — он коротко подышал в сильном волнении и положил руку на бедро окончательно травмированного Ангела. — Мы идем под венец, гадость моя, и меня тебе тоже желательно не видеть — плохая примета, знаешь ли — до самой процедуры обмена кольцами. Кстати, они в коробочке у кучера. Кстати, кучера зовут Дезерэтт.
Поездка прошла бы целиком в неловком и натянутом молчании. Но ближе к середине пути Петрусу надоело наблюдать двух синхронно отвернувшихся к окошкам отмороженных парней, он вылез из фаты и завопил во всю мощь своих мышиных легких:
— Алло, рембаза? Вы рехнулись игнорировать друг друга?! Вы же на седьмом небе от счастья должны летать! Вы вместе! Угроза миновала! Мне так вообще в обморок положено откинуться лапами вверх! Эндж! Кси! Поговорите о случившемся! Какого ящера происходит? Почему вы не рады?
— Передай тому предателю в красном, — процедил Ангел, впиваясь пальцами в оконное стекло, — что я вовсе не планировал жениться с ним сегодня, еще и в таком непотребном виде.
— Ксавьер, он просил передать…
— Да услышал я, услышал, — Златовлас пересел с рулона шлейфа на свободное место напротив. — Прости, что оповестил о взломе калькулятора задним числом, а тебе захотел сделать приятный сюрприз в самый, возможно, ужасный день твоей жизни. Я был немножко обижен сравнением с твоим хакером-гитаристом. Пусть я не гений, но моих умственных способностей хватило, чтобы обвести древнего персидского колдуна вокруг пальца — того самого, с которым не справились Джинны. Да, признаю, во мне обнаружилась слабость к театральным эффектам. Но на меня можно положиться.
— Я не просил освобождать меня вот так! — взорвался Черный Берет. — Я не хочу быть тебе обязан жизнью! Я не хочу выходить замуж под давлением! Твои родители на церемонии не будут знать, кто я! Полночи я не спал, готовясь к смерти и заодно обдумывая всю прожитую жизнь. Я понял все ошибки, я горько пожалел, что врал, подстраивался и притворялся! Я не хочу быть для семьи твоей женой! Я не хочу быть жалким приспособленцем! Я мужчина, мне нужен костюм с бабочкой, а не платье, пусть и такое роскошное, от Выдры Вонг! А самое главное — ты не брал у меня согласия, ты не просил моей руки! Да откуда, чума тебя побери, ты знаешь, что я хочу стать чьим-то супругом после всего?!
— У меня тут возникли неотложные дела… — Петрус приоткрыл потолочный люк и бочком протиснулся на крышу кареты, потеряв при этом один сапожок. Новую тишину нарушал только мерный стук копыт.
Ксавьер, несколько раз пошатнувшись, принял всё же положение стоя, а затем с максимальной грацией, доступной в движущемся фаэтоне, опустился на одно колено.
— Прости. Я был ослеплен удачей, вернувшейся в самый критический момент, и могуществом, что открылось вместе с заложником калькулятора. Я не подумал о твоих чувствах. Я просто… не подумал, одержимый идеей превратить горе-свадьбу в нечто прекрасное и не фальшивое. Полагаю, письмо, доставленное в пять утра, ты не прочел. В нем написано, что я подкупил своего педераста-тюремщика скромным стриптизом и бежал в Лягушатную Империю. А также — признавался тебе в любви и в планах прожить оставшийся огрызок жизни в монастыре, молясь о твоей душе. Это не было ложью, а запасным выходом. Я не хотел себя убивать по твоему примеру, я… — под бархатным картоном заструились слезы. — Пожалуйста, прости.
— Для разнообразия мог бы уже спросить о самом важном, — он заметил в прорезях маски покрасневшие глаза и прикусил язык, ругая себя последними словами за чрезмерную, хоть и показную, черствость.
— Ты… выйдешь за меня? В платье и туфельках, обманув архиепископа, родителей, жирных, больных диабетом голубей и десятитысячную толпу.
— Да!
— Но ночью… — маска слегка приподнялась из-за взлетевших бровей, — ты же хотел, сам сказал…
Страница 39 из 48
