Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
131 мин, 25 сек 2140
— Нет, — удивляюсь. — Почему ты так решил?
— Было много праздничной еды…
Понятия не имею, как я удерживаюсь от того, чтобы тут же не аппарировать на Стоквелл-стрит и не разнести все к чертям.
— Это обычный ужин в школе, — проговариваю, старательно сохраняя спокойствие. — Так кормят каждый день.
— Каждый день? — в широко распахнутых глазах — изумление«…»
Смотрю на батарею склянок с зельями. Том ненавидит их, и я его понимаю. В отличие от маггловских лекарств, зелья нельзя смешивать со вкусовыми добавками — может случиться совершенно непредсказуемый результат. А сами по себе они имеют отвратительнейшие вкусы. И чем сильнее зелье, тем более мерзко оно на вкус.
Например, вот это зелье, стимулирующее обмен веществ, по вкусу напоминает половую тряпку. Вот это, укрепляющее скелет — на протухшее нечто под соусом из болотной грязи.
— Том, зелья! — говорю мальчику непререкаемым тоном и вижу, как он кривится.
Тем не менее, ребенок послушно выпивает все предложенные мной микстуры. После того, как мне пришлось объяснить, что неприятный вкус — это небольшая плата за то, чтобы вообще иметь возможность пользоваться средствами, за которые магглы душу продадут, причем не только свою, но и всех своих потомков на ближайшие сто поколений, Том стал пить зелья без возражений. Вылеченный за вечер перелом руки в свое время потряс его до глубины души.
Полгода, проведенные в Хогвартсе рядом со мной, превращают Тома из приютского заморыша во вполне приличного ребенка одиннадцати лет. Уровень владения магией уже достиг уровня второклассника Дурмстранга, что очень похвально. И во многом это заслуга самого Тома. Он учится, как проклятый. Нередко по ночам во сне он твердит какие-нибудь правила, заклинания или же просто фразы на русском или французском.
Том буквально помешан на книгах, и мне иногда приходится отбирать у него учебники за старшие курсы — пятый и седьмой. А после того, как он оказывается в Больничном крыле с магическим истощением второй степени, выполнив какое-то заумное заклинание для шестого курса, мне приходится провести с ним беседу.
— Том, расскажи мне, как концентрируется магия в человеке, — смотрю на недовольного мальчика. Он только-только проснулся после зелий мадам Дюваль.
— Основу магии составляет магическое ядро, — со вздохом цитирует мне Том учебник по Магобиологии, — из которого исходят магические потоки…
— Молодец. Первая степень истощения — это ты тратишь всю магию, которая сосредоточена вокруг твоего магического ядра. Вторая — ты тратишь магические силы самого ядра. Третья наступает, когда магический слой снимается, и ты добираешься до той части, которую индийские маги называют «праной», а мы — жизненной силой. Когда ты истощаешь и ее — то наступает четвертая стадия. Когда ребенок-маг растет, то ядро тоже растет и формируется. В четырнадцать оно уже похоже на то, каким будет у взрослого мага. С шестнадцати до семнадцати оно полностью закрепляется. Поэтому совершеннолетие у магов наступает в семнадцать. А теперь ответь мне, Том Марволо Риддл, какого драккла ты полез в заклинания, рассчитанные на мага с гораздо большим и к тому же развитым ядром?!
Том закусывает губы, но ничего не отвечает.
— Том. Мне не жалко от тебя знаний. Мне не жалко поделиться с тобой всем, что я умею. Но я не хочу, чтобы ты стал сквибом. Или умер.
— Почему вы так печетесь обо мне? — вдруг интересуется Том.
«Потому что ты — мой Лорд. Потому что ты — мой отец… Потому что ты — все для меня».
— Потому что ты — все для меня… — склоняю голову.
— И почему же?!
Я вздрагиваю, услышав в голосе Тома Риддла такие знакомые интонации… Лорда.
— Потому что только ты можешь возродить прежнее величие Слизеринов, — тихо произношу на парселтанге. — Только ты.
Том больше не пробует выполнить заклятья из учебников старших курсов. Он терпеливо отрабатывает то, что даю ему я. И получается это у него все лучше и лучше.
Нагини растет. Похоже, она была детенышем, когда Том ее выбрал. Или же на нее так влияет близость крови Слизеринов и ее магия. Или… Или еще что-нибудь. Я, увы, в змеях разбираюсь слабо, хоть моей анимагической формой и является змея. Нагини.
Смотрю на свою тезку, которая греется на шее у Тома.
И случается это в июне, почти перед самыми каникулами. Том остается один в замке, а я отправляюсь в Запретный лес за кое-какими ингредиентами для себя и Слизнорта. Школьный зельевар откровенно трусоват, и в лес его затянуть, к примеру, за теми же эдельвейсами невозможно. Даже если это будет днем, хотя эдельвейсы днем не цветут.
Я уже собираюсь возвращаться, как Метку обжигает. Не сильно, не так, как раньше, но чувствительно. А для этого времени это равнозначно срочному вызову. Перед глазами тут же рисуется картина Астрономической Башни — значит, Том там. Но что он там делает?!
— Было много праздничной еды…
Понятия не имею, как я удерживаюсь от того, чтобы тут же не аппарировать на Стоквелл-стрит и не разнести все к чертям.
— Это обычный ужин в школе, — проговариваю, старательно сохраняя спокойствие. — Так кормят каждый день.
— Каждый день? — в широко распахнутых глазах — изумление«…»
Смотрю на батарею склянок с зельями. Том ненавидит их, и я его понимаю. В отличие от маггловских лекарств, зелья нельзя смешивать со вкусовыми добавками — может случиться совершенно непредсказуемый результат. А сами по себе они имеют отвратительнейшие вкусы. И чем сильнее зелье, тем более мерзко оно на вкус.
Например, вот это зелье, стимулирующее обмен веществ, по вкусу напоминает половую тряпку. Вот это, укрепляющее скелет — на протухшее нечто под соусом из болотной грязи.
— Том, зелья! — говорю мальчику непререкаемым тоном и вижу, как он кривится.
Тем не менее, ребенок послушно выпивает все предложенные мной микстуры. После того, как мне пришлось объяснить, что неприятный вкус — это небольшая плата за то, чтобы вообще иметь возможность пользоваться средствами, за которые магглы душу продадут, причем не только свою, но и всех своих потомков на ближайшие сто поколений, Том стал пить зелья без возражений. Вылеченный за вечер перелом руки в свое время потряс его до глубины души.
Полгода, проведенные в Хогвартсе рядом со мной, превращают Тома из приютского заморыша во вполне приличного ребенка одиннадцати лет. Уровень владения магией уже достиг уровня второклассника Дурмстранга, что очень похвально. И во многом это заслуга самого Тома. Он учится, как проклятый. Нередко по ночам во сне он твердит какие-нибудь правила, заклинания или же просто фразы на русском или французском.
Том буквально помешан на книгах, и мне иногда приходится отбирать у него учебники за старшие курсы — пятый и седьмой. А после того, как он оказывается в Больничном крыле с магическим истощением второй степени, выполнив какое-то заумное заклинание для шестого курса, мне приходится провести с ним беседу.
— Том, расскажи мне, как концентрируется магия в человеке, — смотрю на недовольного мальчика. Он только-только проснулся после зелий мадам Дюваль.
— Основу магии составляет магическое ядро, — со вздохом цитирует мне Том учебник по Магобиологии, — из которого исходят магические потоки…
— Молодец. Первая степень истощения — это ты тратишь всю магию, которая сосредоточена вокруг твоего магического ядра. Вторая — ты тратишь магические силы самого ядра. Третья наступает, когда магический слой снимается, и ты добираешься до той части, которую индийские маги называют «праной», а мы — жизненной силой. Когда ты истощаешь и ее — то наступает четвертая стадия. Когда ребенок-маг растет, то ядро тоже растет и формируется. В четырнадцать оно уже похоже на то, каким будет у взрослого мага. С шестнадцати до семнадцати оно полностью закрепляется. Поэтому совершеннолетие у магов наступает в семнадцать. А теперь ответь мне, Том Марволо Риддл, какого драккла ты полез в заклинания, рассчитанные на мага с гораздо большим и к тому же развитым ядром?!
Том закусывает губы, но ничего не отвечает.
— Том. Мне не жалко от тебя знаний. Мне не жалко поделиться с тобой всем, что я умею. Но я не хочу, чтобы ты стал сквибом. Или умер.
— Почему вы так печетесь обо мне? — вдруг интересуется Том.
«Потому что ты — мой Лорд. Потому что ты — мой отец… Потому что ты — все для меня».
— Потому что ты — все для меня… — склоняю голову.
— И почему же?!
Я вздрагиваю, услышав в голосе Тома Риддла такие знакомые интонации… Лорда.
— Потому что только ты можешь возродить прежнее величие Слизеринов, — тихо произношу на парселтанге. — Только ты.
Том больше не пробует выполнить заклятья из учебников старших курсов. Он терпеливо отрабатывает то, что даю ему я. И получается это у него все лучше и лучше.
Нагини растет. Похоже, она была детенышем, когда Том ее выбрал. Или же на нее так влияет близость крови Слизеринов и ее магия. Или… Или еще что-нибудь. Я, увы, в змеях разбираюсь слабо, хоть моей анимагической формой и является змея. Нагини.
Смотрю на свою тезку, которая греется на шее у Тома.
Глава 33. Покушение
Карлус Поттер, однако, не теряет надежды сделать гадость мне или Тому. То, что в прошлый раз ложь сошла ему с рук, его воодушевляет.И случается это в июне, почти перед самыми каникулами. Том остается один в замке, а я отправляюсь в Запретный лес за кое-какими ингредиентами для себя и Слизнорта. Школьный зельевар откровенно трусоват, и в лес его затянуть, к примеру, за теми же эдельвейсами невозможно. Даже если это будет днем, хотя эдельвейсы днем не цветут.
Я уже собираюсь возвращаться, как Метку обжигает. Не сильно, не так, как раньше, но чувствительно. А для этого времени это равнозначно срочному вызову. Перед глазами тут же рисуется картина Астрономической Башни — значит, Том там. Но что он там делает?!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 23 из 37
