Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
131 мин, 25 сек 1963
— И вы всегда-всегда придете? — мальчик недоверчиво склоняет голову.
— Да, — уверенно киваю. — Чем бы я ни занималась. Ты для меня — самое важное в жизни.
— Почему? — хмурится Том.
«Потому что ты — мой Лорд. Потому что ты — мой отец»…
— Потому что мы связаны. Связаны магией, — медленно говорю ребенку. — И иначе я не могу.
Том смотрит на меня и кивает.
— Первое правило любого магического сражения — будь то дуэль или война — никогда не выпускай палочку. Никогда. Но если ты ее выронил — то ты обязан уметь ее призвать. И не только вербально, то есть вслух. И невербально тоже, — объясняю хмурому Тому, у которого опять ничего не получилось.
— А зачем невербально? — спрашивает он. — Если ее выбьют, я ее позову и все. Зачем уметь делать это молча?
— А вдруг на тебе Силенцио будет? — хмыкаю. — Будешь рот разевать, как рыба глупая.
— Не буду, — кривится Том. — Я научусь.
И он справляется. Палочка сперва просто поворачивается к нему, затем ползет на пару сантиметров, затем еще…
— Отлично, — говорю мальчику. — Не перенапрягайся. Это вредно.
— Почему?
— Потому что может случиться магическое истощение, — поясняю. — Будешь в Больничном крыле валяться и зелья пить. Месяц. Хочешь?
— Нет, — мрачнеет Том.
— Если перед глазами начинают плясать мушки — это первая стадия. Если все вокруг слишком быстро начинают бегать и тарахтеть — это вторая стадия, у мага замедляется восприятие реальности. Если же хочется лечь и спать — то это третья.
— А четвертая?
— А четвертая — это ты ложишься и засыпаешь. И потом в одном случае из пяти просыпаешься. Сквибом. В остальных четырех — умираешь.
На лице Тома — неописуемое выражение.
— Этому в Хогвартсе не учат, — добавляю.
— Я догадался, — щурится мальчик. — Я не видел этого в учебниках за первый курс.
— И не увидишь. В Хогвартсе много чему не учат, особенно колдовать без палочек. В Хогвартс идут в одиннадцать, и беспалочковую магию в этом возрасте уже трудно осваивать. А в Дурмстранг — с семи или даже шести. И то, над чем в Хогвартсе дети сидят годами, у нас за месяц-полтора проходят.
— А почему мне не пойти учиться туда?
Вздыхаю.
— Потому что тебе — одиннадцать, Том. Тебя не возьмут. Ты слишком взрослый для нее. Но я буду тебя учить. И ты станешь гораздо более великим магом, чем любой, который когда-то заканчивал эту школу.
— Вы обещаете?
— Да, — киваю. — У тебя не может быть иначе.
— «… сьегодни хорошья погода… на улитсссе тепло»… — старательно читает Том.
— Переведи, — говорю по-русски, тру переносицу, чтобы снять напряжение с глаз.
— Сегодня хорошая погода… Эм… где-то тепло… А, на улице! — всматривается в русские буквы Том.
— Молодец, — киваю. — А теперь на французском — «Сегодня хорошая погода!»
— Aujourd' hui… Il fait beau!
— Наоборот, — поправляю. Il fait beau aujourd'hui…
— Почему у французов все наоборот, — вздыхает Том, не ожидая ответа.
— Не знаю. Ну, можешь говорить по-русски, — улыбаюсь.
— А сколько времени вы учили русский?
— Я говорила на французском и русском с рождения, — смотрю на недовольное лицо Тома. — Я их знаю так же, как английский.
В глазах Тома — зависть.
— Ты сможешь так же, — серьезно смотрю на мальчика. — И даже лучше.
— Когда?!
— Со временем, Том. Тебе одиннадцать. А мне — сорок три. Сейчас для тебя главное — старание.
— Я буду стараться, — кивает головой будущий Темный Лорд.
А еще Тома приходится заставлять заниматься физкультурой. Точнее, боевой подготовкой — так у нас называлась физподготовка до седьмого класса. Это потом она разделилась на Боевую Магию и рукопашный бой.
— Зачем это нужно? — интересуется Том.
— Чтобы не загнуться от усталости после первого же боя, — поясняю. — И чтобы успеть увернуться от заклятья. Маг, который едва дышит — это не маг, а мясо.
— А зачем драться руками?
— Иногда быстрее в челюсть дать, чем заклинание орать.
— Это когда?
— Когда стоишь близко, а палочка где-нибудь, откуда ее доставать неудобно. Или вообще улетела. Пока призовешь, пока направишь… Вот давай. Клади палочку на стол и хватай меня за руку, типа держишь врага.
Том послушно выполняет мои указания.
— Начинай.
— Акцио, палочка! — восклицает Том. Палочка прилетает ему в ладонь. Он тут же направляет мне ее в живот.
— Хорошо. А теперь верни ее обратно и просто попробуй мне врезать.
Том так и поступает.
— И что быстрее? — прищуриваюсь.
— Врезать быстрее, — недовольно соглашается Том.
«… — Сегодня опять какой-то праздник? — спрашивает у меня ребенок, когда мы возвращаемся с ужина 26 декабря.»
— Да, — уверенно киваю. — Чем бы я ни занималась. Ты для меня — самое важное в жизни.
— Почему? — хмурится Том.
«Потому что ты — мой Лорд. Потому что ты — мой отец»…
— Потому что мы связаны. Связаны магией, — медленно говорю ребенку. — И иначе я не могу.
Том смотрит на меня и кивает.
Глава 31. Основы боевой магии
Том усердно занимается. Мы проходим с ним простенькие чары, которые проходят первоклашки в Дурмстранге. Но самое первое, что мы изучаем — это беспалочковое «Акцио, палочка!»— Первое правило любого магического сражения — будь то дуэль или война — никогда не выпускай палочку. Никогда. Но если ты ее выронил — то ты обязан уметь ее призвать. И не только вербально, то есть вслух. И невербально тоже, — объясняю хмурому Тому, у которого опять ничего не получилось.
— А зачем невербально? — спрашивает он. — Если ее выбьют, я ее позову и все. Зачем уметь делать это молча?
— А вдруг на тебе Силенцио будет? — хмыкаю. — Будешь рот разевать, как рыба глупая.
— Не буду, — кривится Том. — Я научусь.
И он справляется. Палочка сперва просто поворачивается к нему, затем ползет на пару сантиметров, затем еще…
— Отлично, — говорю мальчику. — Не перенапрягайся. Это вредно.
— Почему?
— Потому что может случиться магическое истощение, — поясняю. — Будешь в Больничном крыле валяться и зелья пить. Месяц. Хочешь?
— Нет, — мрачнеет Том.
— Если перед глазами начинают плясать мушки — это первая стадия. Если все вокруг слишком быстро начинают бегать и тарахтеть — это вторая стадия, у мага замедляется восприятие реальности. Если же хочется лечь и спать — то это третья.
— А четвертая?
— А четвертая — это ты ложишься и засыпаешь. И потом в одном случае из пяти просыпаешься. Сквибом. В остальных четырех — умираешь.
На лице Тома — неописуемое выражение.
— Этому в Хогвартсе не учат, — добавляю.
— Я догадался, — щурится мальчик. — Я не видел этого в учебниках за первый курс.
— И не увидишь. В Хогвартсе много чему не учат, особенно колдовать без палочек. В Хогвартс идут в одиннадцать, и беспалочковую магию в этом возрасте уже трудно осваивать. А в Дурмстранг — с семи или даже шести. И то, над чем в Хогвартсе дети сидят годами, у нас за месяц-полтора проходят.
— А почему мне не пойти учиться туда?
Вздыхаю.
— Потому что тебе — одиннадцать, Том. Тебя не возьмут. Ты слишком взрослый для нее. Но я буду тебя учить. И ты станешь гораздо более великим магом, чем любой, который когда-то заканчивал эту школу.
— Вы обещаете?
— Да, — киваю. — У тебя не может быть иначе.
— «… сьегодни хорошья погода… на улитсссе тепло»… — старательно читает Том.
— Переведи, — говорю по-русски, тру переносицу, чтобы снять напряжение с глаз.
— Сегодня хорошая погода… Эм… где-то тепло… А, на улице! — всматривается в русские буквы Том.
— Молодец, — киваю. — А теперь на французском — «Сегодня хорошая погода!»
— Aujourd' hui… Il fait beau!
— Наоборот, — поправляю. Il fait beau aujourd'hui…
— Почему у французов все наоборот, — вздыхает Том, не ожидая ответа.
— Не знаю. Ну, можешь говорить по-русски, — улыбаюсь.
— А сколько времени вы учили русский?
— Я говорила на французском и русском с рождения, — смотрю на недовольное лицо Тома. — Я их знаю так же, как английский.
В глазах Тома — зависть.
— Ты сможешь так же, — серьезно смотрю на мальчика. — И даже лучше.
— Когда?!
— Со временем, Том. Тебе одиннадцать. А мне — сорок три. Сейчас для тебя главное — старание.
— Я буду стараться, — кивает головой будущий Темный Лорд.
А еще Тома приходится заставлять заниматься физкультурой. Точнее, боевой подготовкой — так у нас называлась физподготовка до седьмого класса. Это потом она разделилась на Боевую Магию и рукопашный бой.
— Зачем это нужно? — интересуется Том.
— Чтобы не загнуться от усталости после первого же боя, — поясняю. — И чтобы успеть увернуться от заклятья. Маг, который едва дышит — это не маг, а мясо.
— А зачем драться руками?
— Иногда быстрее в челюсть дать, чем заклинание орать.
— Это когда?
— Когда стоишь близко, а палочка где-нибудь, откуда ее доставать неудобно. Или вообще улетела. Пока призовешь, пока направишь… Вот давай. Клади палочку на стол и хватай меня за руку, типа держишь врага.
Том послушно выполняет мои указания.
— Начинай.
— Акцио, палочка! — восклицает Том. Палочка прилетает ему в ладонь. Он тут же направляет мне ее в живот.
— Хорошо. А теперь верни ее обратно и просто попробуй мне врезать.
Том так и поступает.
— И что быстрее? — прищуриваюсь.
— Врезать быстрее, — недовольно соглашается Том.
Глава 32. Вопросы здоровья
Физически Том едва способен выполнить норматив для девятилеток. Приходится отпаивать его массой зелий, которые должны помочь организму восстановиться. Одиннадцать лет Том питался так, как у нас в Дурмстранге даже собак не кормили.«… — Сегодня опять какой-то праздник? — спрашивает у меня ребенок, когда мы возвращаемся с ужина 26 декабря.»
Страница 22 из 37
