В зале зажёгся свет. Титры на экране, сразу ставшие блеклыми, а оттого наполовину невидимыми, казалось, сразу испугались и еще быстрее стали убегать верх. Окружающее пространство зашевелилось и все вокруг сначала медленно, лениво, а потом всё быстрее, как бы опаздывая, торопясь куда-то, лихорадочно засобирали свои сумки, снятые пальто, куртки и начали продираться к заветному выходу.
12 мин, 54 сек 16830
— А вот скажите мне, тётя Елизадра… — и Хрюша наморщил свою мордочку, отчего его рыльце скукожилось и приобрело довольно забавный вид. Однако никто в зале почему-то не смеялся. Даже не дышал, кажется. Вокруг Артёма стояла гнетущая тишина.
— Если считать что-то очень хорошим, приятным, нравящимся?
— Хрюша еще больше сморщился.
— Достойным восхищения, что ли? То как это можно назвать одним словом? — на этот раз в вопросительной позе застыл уже Хрюша.
— Ну… — обнаженная ведущая, казалось, задумалась.
— Можно сказать, что это здорово, отлично, даже шикарно, наверное…
— Тёть Елизадррра, а можно я? Можно, я скажу! — и Каркуша нетерпеливо замахала своими крыльями.
— Конечно же, Каркуша, можно, мы все тебя слушаем! — и девушка снисходительно улыбнулась.
— Это можно назвать классным! — при этих словах маленькой кукольной вороны у Артёма по спине пробежал лёгкий холодок.
— Да, конечно же, Каркуша, это можно в том числе назвать и классным… — и тётя Елизадра согласно покивала головой в знак солидарности с Каркушей.
— То есть, это значит, тётя Елизадра, что всё, о чем они говорят «класс!»… — и Хрюша кивнул головой в сторону зала…
— Они считают достойным восхищения, приятным и хорошим?
— Ну да, Хрюша. Так и есть! — серьезно уже произнесла, ведущая и внимательно окинула взглядом зал.
— Тётя Елизадра, последний вопрос…
— А говорить и писать — это же примерно одно и то же?
— Конечно, Хрюша. Более того, написать — гораздо серьезнее, чем сказать… — и ведущая совсем помрачнела. Уже даже не помрачнела, а чем-то грозным и страшным повеяло от этой обнажённой красавицы.
— Есть даже такая старинная пословица на их языке… — и она презрительно кивнула в зал.
— Что написано пером, Хрюша, того не вырубишь даже топором… — последнюю фразу она произнесла очень угрюмо, низким голосом.
— Каждый из них… — голос Хрюши, а скорее, даже его интонации, вдруг неуловимо изменились. Хрюша вдруг вскочил на доску стола и обратился уже напрямую к замершему залу. Кукольный поросёнок говорил совсем уже непривычно серьёзно.
— Каждый из вас, даже не задумываясь над тем, что делает…
— Хрюша самостоятельно, без чьей либо помощи стоял перед залом и было хорошо видно, что говорит и стоит он сам, без кукловода, который должен был прятаться под столом…
— Ежедневно ставит десятки лайков, классов, даже сердечек под теми вещами и событиями, которые совсем этого не заслуживают. Вы даже не задумываетесь…
— Хрюша картинно вытянул вперед свою лапку, указывая ей в сторону сидящих…
— Не понимаете, что и зачем таким образом вы хвалите… Или вы считаете, что сделали доброе дело, поставив «класс» под фотографией пропавшего без вести человека? Или больного ребенка? Нищего старика?
— Хрюша подошел к месту, откуда должна была вестись съемка и заслонил собой уже весь экран. С экрана теперь взирала лишь огромная поросячья голова, совсем уже не доброго и вечно сомневающегося персонажа программы «Спокойной ночи, малыши». А огромная, страшная свиная голова, заглядывающая, казалось, уже прямо в помещение.
— Нет, дорогие мои мальчики и девочки. Добрые дела делаются совсем не так. Добро… — свинья на секунду осеклась и сделала короткую паузу.
— И пусть не мне об этом рассуждать, но всё же… Оно требует усилий и действий. А не «класса»… — и свинья при этом слове презрительно фыркнула.
— Не «класса» в интернете…
— Хрюша отошел от экрана, спрыгнул со стола и вновь оказался рядом с укоризненно молчавшими всё это время тётей Елизадрой и Каркушей.
Вокруг Артёма было очень тихо. Настолько тихо, что он слышал удары своего колотящегося сердца.
— Тётя Елизадррра! — молчание прервала Каркуша.
— А что мы сегодня будем смотреть?
Ведущая на секунду задумалась, потом улыбнулась и посмотрела в зрительный зал.
— А сегодня, девочки и мальчики, мы все вместе поучаствуем в мультфильме. — и она игриво подмигнула залу.
— Ребята уже видели эту сказку, совсем недавно, а теперь все они сами смогут стать её персонажами… — при этих словах она щелкнула пальцами.
— Усаживайтесь поудобнее, дорогие мои Хрюша и Каркуша… — она обняла их руками и все трое, чуть наклоняясь, стали внимательно смотреть в глубину кинотеатра.
Внезапно в темном зале появился еще один источник света. Уже догадавшийся обо всём Артём вскочил с места и увидел, что это открылась дверь, стену, за которой несколько минут назад тщетно пытались сломать двое мужиков. А оттуда, из светящегося проёма раздался такой протяжный и пронзительный визг, что у Артёма сразу мучительно заныли зубы. Зал в ужасе закричал.
А из динамиков раздалась такая знакомая, до глубины души родная мелодия. И нежный женский голос ласково запел: «Спят усталые игрушки, книжки спят… Одеяла и подушки — ждут ребят»…
— Если считать что-то очень хорошим, приятным, нравящимся?
— Хрюша еще больше сморщился.
— Достойным восхищения, что ли? То как это можно назвать одним словом? — на этот раз в вопросительной позе застыл уже Хрюша.
— Ну… — обнаженная ведущая, казалось, задумалась.
— Можно сказать, что это здорово, отлично, даже шикарно, наверное…
— Тёть Елизадррра, а можно я? Можно, я скажу! — и Каркуша нетерпеливо замахала своими крыльями.
— Конечно же, Каркуша, можно, мы все тебя слушаем! — и девушка снисходительно улыбнулась.
— Это можно назвать классным! — при этих словах маленькой кукольной вороны у Артёма по спине пробежал лёгкий холодок.
— Да, конечно же, Каркуша, это можно в том числе назвать и классным… — и тётя Елизадра согласно покивала головой в знак солидарности с Каркушей.
— То есть, это значит, тётя Елизадра, что всё, о чем они говорят «класс!»… — и Хрюша кивнул головой в сторону зала…
— Они считают достойным восхищения, приятным и хорошим?
— Ну да, Хрюша. Так и есть! — серьезно уже произнесла, ведущая и внимательно окинула взглядом зал.
— Тётя Елизадра, последний вопрос…
— А говорить и писать — это же примерно одно и то же?
— Конечно, Хрюша. Более того, написать — гораздо серьезнее, чем сказать… — и ведущая совсем помрачнела. Уже даже не помрачнела, а чем-то грозным и страшным повеяло от этой обнажённой красавицы.
— Есть даже такая старинная пословица на их языке… — и она презрительно кивнула в зал.
— Что написано пером, Хрюша, того не вырубишь даже топором… — последнюю фразу она произнесла очень угрюмо, низким голосом.
— Каждый из них… — голос Хрюши, а скорее, даже его интонации, вдруг неуловимо изменились. Хрюша вдруг вскочил на доску стола и обратился уже напрямую к замершему залу. Кукольный поросёнок говорил совсем уже непривычно серьёзно.
— Каждый из вас, даже не задумываясь над тем, что делает…
— Хрюша самостоятельно, без чьей либо помощи стоял перед залом и было хорошо видно, что говорит и стоит он сам, без кукловода, который должен был прятаться под столом…
— Ежедневно ставит десятки лайков, классов, даже сердечек под теми вещами и событиями, которые совсем этого не заслуживают. Вы даже не задумываетесь…
— Хрюша картинно вытянул вперед свою лапку, указывая ей в сторону сидящих…
— Не понимаете, что и зачем таким образом вы хвалите… Или вы считаете, что сделали доброе дело, поставив «класс» под фотографией пропавшего без вести человека? Или больного ребенка? Нищего старика?
— Хрюша подошел к месту, откуда должна была вестись съемка и заслонил собой уже весь экран. С экрана теперь взирала лишь огромная поросячья голова, совсем уже не доброго и вечно сомневающегося персонажа программы «Спокойной ночи, малыши». А огромная, страшная свиная голова, заглядывающая, казалось, уже прямо в помещение.
— Нет, дорогие мои мальчики и девочки. Добрые дела делаются совсем не так. Добро… — свинья на секунду осеклась и сделала короткую паузу.
— И пусть не мне об этом рассуждать, но всё же… Оно требует усилий и действий. А не «класса»… — и свинья при этом слове презрительно фыркнула.
— Не «класса» в интернете…
— Хрюша отошел от экрана, спрыгнул со стола и вновь оказался рядом с укоризненно молчавшими всё это время тётей Елизадрой и Каркушей.
Вокруг Артёма было очень тихо. Настолько тихо, что он слышал удары своего колотящегося сердца.
— Тётя Елизадррра! — молчание прервала Каркуша.
— А что мы сегодня будем смотреть?
Ведущая на секунду задумалась, потом улыбнулась и посмотрела в зрительный зал.
— А сегодня, девочки и мальчики, мы все вместе поучаствуем в мультфильме. — и она игриво подмигнула залу.
— Ребята уже видели эту сказку, совсем недавно, а теперь все они сами смогут стать её персонажами… — при этих словах она щелкнула пальцами.
— Усаживайтесь поудобнее, дорогие мои Хрюша и Каркуша… — она обняла их руками и все трое, чуть наклоняясь, стали внимательно смотреть в глубину кинотеатра.
Внезапно в темном зале появился еще один источник света. Уже догадавшийся обо всём Артём вскочил с места и увидел, что это открылась дверь, стену, за которой несколько минут назад тщетно пытались сломать двое мужиков. А оттуда, из светящегося проёма раздался такой протяжный и пронзительный визг, что у Артёма сразу мучительно заныли зубы. Зал в ужасе закричал.
А из динамиков раздалась такая знакомая, до глубины души родная мелодия. И нежный женский голос ласково запел: «Спят усталые игрушки, книжки спят… Одеяла и подушки — ждут ребят»…
Страница 4 из 4
