Спонтанность

— Да, потому что я «сбила тебя с пути». Но это не имеет значения. Есть вещи, для которых всегда нужны двое, так ведь? — говорит она.

Джинни делает шаг вперёд, прижимается к моей груди и обнимает меня. Её лицо лучится довольной, счастливой улыбкой.

— Всё происходило с моего согласия — или ты не заметил?

Улыбаюсь её шутке. Джинни права: в спальне нас было двое.

— Припоминаю, что прошлой ночью ты пару раз сказала «О, Мерлин, да!», — говорю я.

Она легко шлёпает меня по плечу и улыбается в ответ.

— Так я и скажу, если дело дойдёт до скандала. Но оно не дойдёт, потому что мама с папой ничего не узнают, — уверенно говорит Джинни. Я смотрю в её карие глаза и верю ей. И понимаю, что, когда Джинни рядом, я могу всё.

— Я люблю тебя, — начинаю я, но не успеваю ничего добавить, потому что она обвивает руками мою талию, тянет меня к себе и целует. Я не могу устоять и засовываю руки ей под майку.

— Не помешала? — раздаётся голос Гермионы с верхней ступеньки. Она одета в свои старые джинсы и свитер.

— Помешала, — говорит Джинни, — но мы потерпим.

Я краснею, а Гермиона хихикает. Я никогда раньше не слышал, чтобы она так хихикала.

— Ну, и как вы вчера, хорошо провели время с Роном? — спрашивает Джинни.

— Я… Мы… Что? — бормочет Гермиона, и её щёки становятся пунцовыми.

— Я всего лишь хотела узнать, как вы погуляли, — со смехом говорит Джинни. — Меня не интересует, что вы с моим братом делали у него в спальне.

— Ну… да, — Гермиона краснеет ещё больше, но начинает радостно рассказывать нам о том, как они провели день.

— И вот, после танцев под дождём мы пришли сюда, потому что хотели высохнуть и согреться — что мы и сделали, — заканчивает Гермиона, довольно улыбаясь. — Рон снова уснул. Я решила, что не стоит его будить.

— Он водил тебя в «Круг Мерлина»?— спрашивает Джинни. — В таком виде? И вас впустили?

— Да, — Гермиона смеется. — Нужно было видеть лицо старшего официанта, когда мы вошли! Ужас, он был просто в ярости! Я была уверена, что он нас вышвырнет, но Рон представился и сказал, что работает под прикрытием. Как только официант нас узнал, тут же сменил гнев на милость.

Мы с Джинни зашлись от смеха.

— Над чем это вы так смеётесь? — вдруг раздаётся голос Рона.

— Гермиона рассказывала нам о том, что произошло прошлой ночью, — говорит Джинни.

Рон, словно рыба, открывает и закрывает рот, но не может произнести ни слова. Когда он краснеет до кончиков ушей и мы начинаем смеяться ещё громче, Гермиона решает сжалиться над ним.

— Я рассказывала про ресторан, про того официанта, — поясняет она.

— Придурки, — говорит Рон.

Джинни пожимает плечами.

— Рон, ты хочешь поговорить о том, что все мы делали, когда пришли домой? — с сарказмом спрашивает она.

Рон с ужасом качает головой.

— Вот и хорошо, — говорит Джинни, хватает меня за руку и берет инициативу на себя. — Мы с Гарри теперь вместе. Вы с Гермионой тоже вместе. Мы давным-давно дружим. Мы вместе… гораздо дольше, чем мы на самом деле вместе… то есть уже несколько лет!

Рон c Гермионой переглядываются и кивают. Мы все понимаем, к чему клонит Джинни. Очевидно, что сегодняшнее утро рано или поздно должно было наступить.

— Это ничего не меняет — точнее, всё станет проще, — продолжает Джинни. — Мы можем друг друга прикрывать. Гермиона, где ты провела прошлую ночь?

— С тобой, в Норе, — отвечает Гермиона.

— А я ночевала у тебя, потому что мы весь вечер готовились к экзаменам, — заявляет Джинни. — Наши мамы едва знакомы. Это будет работать, если только мы сами ничего не перепутаем.

Рон в замешательстве.

— Рон, ты же не собирался обо всём рассказать маме? — спрашивает Джинни.

— Нет, но…

— Никаких «но»! — заявляет она. — Нам нужно выработать единый план. Что случилось, то случилось. Я не против ваших отношений с Гермионой, Гарри тоже, — большой палец Джинни легко нажимает на сустав моего указательного пальца. Это означает «поддержи меня», что я спешу сделать.

— Нет, я не против, — подтверждаю я. — Никаких проблем.

— А мы не возражаем против ваших отношений, правда, Рон? — говорит Гермиона. В её голосе слышится скрытая угроза.

— Хорошо, хорошо, — Рон поднимает руки вверх, — я же не полный ханжа, Гермиона. Просто… это же мама!

Мы на удивление легко достигли согласия, но теперь на кухне повисает неловкая тишина. Все обдумывают, что делать. Рон теряется в мыслях, снова краснеет до кончиков ушей, и я боюсь, что это смущение заразительно. К счастью, тишину нарушает Джинни.

— Гермиона, ты уже разговаривала с родителями о летнем отпуске? — спрашивает она.

— Да, они сказали, что с удовольствием продлят бронь ещё на две недели, — отвечает Гермиона.

Рон смотрит на меня с недоумением, но я тоже не понимаю, о чём речь.

— Джинни, ты Гарри ничего не рассказала? — спрашивает Гермиона.

— Как раз собиралась, когда ты пришла, — отвечает Джинни и смотрит мне в глаза. — У родителей Гермионы есть друг с виллой на Родосе. Они собирались погостить у него две недельки в июле, как раз после окончания школы, чтобы Гермиона могла поехать с ними, — говорит Джинни.