Спор

На прощанье обнялись. И пессимист пошел в свой дом, где и духу не осталось от этой змеи, что двадцать один год именовалась его женой. Он шел не торопясь, при этом насвистывая давно забытую мелодию, родом из далекого и безоблачного детства. Ведь завтра ему не надо торопиться на ненавистную работу, где идиот на идиоте сидит и придурком погоняет. Ведь он классный специалист. Он легко найдет себе настоящую работу, где по достоинству оценят его знания и умения. Получать он будет много, много. А сколько это много? Да какая разница. Главное много. И пройдет совсем немного времени, и она прибежит к нему, заливаясь слезами. «Минуточку. Да зачем она мне теперь надо. С такой-то зарплатой я себе новую молодую жену найду и заживу»….

Оптимист проводил своего собутыльника долгим взглядом. Посидел еще немного. Пить ему больше не хотелось. Есть тем более. Он поднялся нетвердой походкой подошел к «царице», рассчитавшись зашагал на улицу. Выйдя из кафе, он весь как-то осунулся. Проблемы словно разбойники поджидали его за углом и набросились все разом. Деньги, выданные ему на какие-то нужды, почти все пропил. Некоторое время он пытался вспомнить для чего ему давались эти деньги. Ничего вспомнить не смог, но пришел к выводу, что явно не на пропой. И теперь жена его дома живьем съест. Ко всему прочему сынок — оболтус, по всей видимости, увлекся наркотиками. А еще на работе неприятности. Начальники — сволочи, все под себя гребут. А отвечать, скорее всего, ему придется. До суда дело не должно дойти, но кто его знает?

Жизнь дерьмо.

Сказал он и пошел в парк. По иронии судьбы, там он облюбовал себе именно то дерево, на котором чуть больше месяца назад повесился один мальчишка, по неизвестным причинам. Позже по городу поползут слухи, один другого страшнее. Закончив с веревкой, оптимист резко присел. Его колени не достали до земли всего несколько сантиметров. Но и этого хватило для того, чтобы удавка намертво затянулась на шее. Перед самой кончиной у него случилось непроизвольное семяизвержение, и он получил последнее удовольствие от жизни, а может уже от смерти.

В то время как пессимист открывал дверь своей квартиры, а оптимист затягивал петлю на шее, реалист скромно сидевший у окна пересел за их столик и принялся с аппетитом доедать две почти нетронутые котлеты. Он прекрасно знал, что повар не мочился в фарш, а только случайно его вывалил на пол из миски, когда нес от мясорубки. Но полы были идеально чистые. Их вымыл сам реалист за обед и за право вечером воспользоваться львиной долей объедков. Как бы невзначай он уронил одну из вилок, «царица» не повела и бровью. Вот и славно, одним движением реалист спрятал вилку в дырявый носок. Это уже шестая, отлично, можно будет комплектом продать. Ого, да тут в графине остались водочка, более пятидесяти грамм, и пусть Томарка не зыркает. Все что недопито, недоедено, все его. Таков уговор. Прелестно, реалист перелил содержимое высоких стаканов в один. Этот сок он пить не будет, даже под пыткой, так как сам принимал участие в его изготовлении. Затем вылил содержимое графина и остатки из рюмок в опустевший стакан, получилось довольно-таки прилично. Сказал сам себе тост:

Жизнь она, конечно, не сахар. Но жить-то надо и скулить не моги.

Затем выпил, крякнул и пошел мыть посуду. А в моечном цеху, к этому врмени, скопилась ее целая гора.