Среда обитания

Результаты последнего анализа: растворитель — компоненты: анилин… бензойная кислота… дифениламин… «Это же обычные доступные вещества, я могу синтезировать эту смесь прямо сейчас», — профессор бросился к шкафу с органическими реактивами… Работа под тягой приближалась к завершению. Осталось дождаться полного перемешивания и добавить последние два компонента… Серо-зеленый пар постепенно заполнял помещение. Он проник туда с самого начала вместе с ними? Наверное… Или уже потом? Какая разница? Смотреть на монитор, демонстрирующий соседнюю лабораторию со спецбоксом, не было никакого желания — от одной мысли об этом сводило внутренности. Не хотелось и никуда звонить. Сказать «Универсальная протосубстанция вырвалась на волю и скоро поглотит планету. Надо немедленно полностью изолировать город от окружающего мира, а если это не удастся — взорвать ядерную бомбу»? Она все равно не поможет — только будут миллионы ни в чем не повинных жертв… … Еще у одного профессора крыша съехала… обитая войлоком палата А потом… Он отчетливо видел, как… … оно уже распространяется через воздух и канализацию. Через пару часов оно проникнет в море, а послезавтра распространится по всему Мировому океану и атмосфере. Среда обитания станет новой… впрочем, нет, почему же новой — скорее старой, такой, какой она уже была несколько раз миллионы лет назад, в перерывах между известными и неизвестными мирами. И все живое станет другим — единым, спящим и послушным. Души будут видеть сны — самые приятные, те, в которых исполняются самые заветные желания … встречи… любовь… секс… развлечения… любимые фильмы… самые красивые места… А тела наполнятся древней единой силой и станут разрушать все старое… Пройдет месяц — и грязно-зеленое марево из кислот, щелочей, ферментов и постоянно мутирующих микробов начнет стремительно разлагать все созданное для цивилизованной жизни… Толпы тел, не ведающих, что творят, станут помогать этому, взрывая и круша здания… Пройдет сто… двести… или триста лет… и не останется ничего, кроме последних руин, растворяющихся в буйстве причудливой зелени… тумана… и циклопических конструкций, нужных для связи с теми, кто принес сюда ЕГО — единого и вечного… «Все решится здесь — здесь и сейчас. Либо оно вернется в свою родную стихию, либо … пиво… мое любимое… и виски… много… Где они? Ведь здесь нет бутылок. Какая разница — они во мне, я же чувствую… как хорошо и приятно. Можно просто сидеть и мечтать… … о Мэри, с которой я встречался на первом курсе. Она здесь, рядом, и я хочу ее, а она — меня… Нет, нет, ведь мою жену зовут Кэтрин, у меня есть сын Джеральд, а Кэтрин беременна и скоро должна родить второго ребенка… Они ждут меня, как и студенты, которым я завтра должен читать лекцию, а я здесь… … с Мэри… Почему она… … зеленая… и так странно пахнет… … и я не лежу с ней на диване, а… … что же я делаю?»

— Не-е-ет! — вырвавшись из липкой пелены дурмана, Ларрингтон увидел прозрачный силуэт женщины, колышущийся над колбой с бурлящей смесью и постепенно растворяющийся в тумане, который уже успел заполнить все помещение.

— Невероятно… Все тайны пятой династии… — гнусаво бубнил сквозь защитную маску Сандерс, сидя за столом с закрытыми глазами и водя карандашом по бумаге.

«Среда. Она должна быть инертной. Абсолютно инертной. Не азот, а аргон. Подключить баллон к реакционной камере. Начать продувку, а потом ввести оставшиеся компоненты. Подготовить герметично закрывающуюся колбу», — способность трезво рассуждать возвращалась, составленный план побуждал к действиям, а руки вспоминали то, что было столь привычным в молодости, а в последние годы превратилось в рутинные задания для ассистентов, студентов и лаборантов.