Девушка пристально смотрела на него, и ему, наверное, казалось, что она пялится на его шрам. Он отвел глаза и сделал вид, что ничего не заметил, продолжая наполнять бензобак…
31 мин, 37 сек 9354
Взял из багажника сумку и закрыл машину, задержав взгляд на черном внедорожнике с логотипом, который ему всегда казался головой буйвола.
В вестибюле сидела пожилая женщина и смотрела телевизор. Тут было тепло и уютно. На отделанных деревом стенах висели головы животных, мебель под старину и приглушенные звуки гулянки, скорее всего, на втором этаже.
— Добрый вечер, — поздоровалась женщина, поднимаясь из кресла.
— Здравствуйте, — сказала Оксана.
Леонид кивнул с еле заметной улыбкой.
— Вам номер на ночь?
Немой достал из кармана блокнот и написал: «Два, пожалуйста».
— Извините, но у нас сейчас свободен только один номер. Двуспальный.
Леонид с несколько секунд смотрел в пол, потом улыбнулся и написал: «Спасибо. Нам подойдет».
Оксана раскрыла рот:
— Может, все-таки…
Леонид приложил палец к губам. Расплатился, принял ключ и, после того, как женщина сказала, как пройти, взял Оксану под локоть.
В номере была двуспальная кровать, душевая и телевизор. Замок на двери в санузел был сломан, но Оксана пообещала, что не будет подглядывать.
Когда Леонид вышел из душа, в одном лишь полотенце на бедрах, она не смогла сдержаться:
— Откуда это у тебя?
Шрам, начинавшийся возле уха, спускался за плечом, расширяясь уродливым пятном на ребрах, и тянулся вниз до пояса, заканчиваясь где-то в мотельном полотенце.
Он только махнул рукой.
— Извини…
Он улыбнулся, подошел к вешалке и вновь показал карточку: «Ни о чем не беспокойся». Но, скорее всего, ему было не все равно.
После горячего и первого за несколько дней душа, и принесенного ужина, Оксана завалилась в постель.
— Я тебе не сказала «Спасибо».
Он никак не отреагировал, продолжая рыться в своей сумке.
— Спасибо. — Она повернулась на бок и укрылась одеялом с головой. — Слушай, если ты думаешь, что тебя это как-то… Не нужно так думать.
Он повернул голову и смотрел на нее, укрытую одеялом.
Оксана проснулась оттого, что где-то рядом скулил щенок. В кровати она была одна. Из окна лился лунный свет. В полной тишине скулил щенок. Леонида в комнате не было. Она подумала, что он, наверное, в туалете, но во мраке было видно, что дверь в душ открыта. Она поднялась с кровати и включила свет. Его сумка и одежда лежали на стуле. Щенок скулил из-за двери. Она включила свет в прихожей и в душе. Приложила ухо к двери. Скуление как раз под дверью, в коридоре. Точно щенок. Он начал скрестись.
— Бедняжка… — Оксана открыла дверь.
То, что она увидела, рассудок принял не сразу. Через порог, скуля, вползал голый перепачканный черным маслом младенец. Оксана смотрела на него, понимая, что мимо воли пятится назад. По линолеуму скребли коготки на его ручонках и ножках. Совсем, как у щенка. Он продолжал жалобно скулить и ползти к ней. Оксана уперлась спиной в кого-то, быстро обернулась, шкаф. Младенец поднял лицо и раздался истошный крик. Глаза ребенка были красными, как будто их переполняла кровь, и в глубине чернели зрачки. И он продолжал скулить. Спустя мгновение до Оксаны дошло, что кричит она.
Кто-то дергал ее за плечи. Послышался звон пощечин. Потом эти пощечины стали ощутимы. Леонид тряс ее. По ее щекам текли слезы, она вся дрожала.
Умолкла. Он схватил блокнот.
«какого?».
Оксана вытерла слезы, огляделась. За окном светило Солнце, слышались голоса людей и рычание машины.
— … приснилось… Кошмар приснился.
Леонид с полминуты смотрел на нее, затем написал:
«что приснилось?»
— Ребенок приполз. Скулил, как щенок. Боже… нихрена себе… Ого. Вот это да. — Оксана уронила голову на подушку. — А тебе что? Ты сны толкуешь? — Она рассмеялась. — Как хорошо проснуться. Нихрена себе! Боже…
Выражение его лица было странным.
— Я проснулась, тебя нет. Ночь. И он под дверью…
Леонид махнул рукой. Протянул купюры и блокнот:
«завтрак закажи. скоро буду».
Он накинул куртку.
— Ты куда?
В ответ захлопнулась дверь.
Дорога неслась в даль, а голые деревья молча стояли, не зная, куда тянуть свои переплетенные руки.
— Ты знаешь, мне впервые такое приснилось. Ну, так… Чтобы так реально. Как вспомню, аж мурашки пробегают. И такое чувство, что ему действительно было холодно и одиноко… точно брошенный щенок. Блин. — Оксана уставилась в окно. — А я испугалась и заорала, что резанная. Ты не знаешь, что это значит? Может это, типа вещего сна. Я вот сейчас думаю, может, нужно было не боятся его? А взять на руки и согреть. Убаюкать. Как считаешь?
Он пожал плечами и выкинул в окно окурок.
— Та да. Тут самой бы разобраться, а я к тебе за советом лезу… Что это там?
На дороге стояли несколько машин, сверкали мигалки поставленных ограждений. Гаишники и мужчина в гражданском что-то обсуждали, один из них заполнял протокол. В скорую загружали черные мешки. Смятый джип валялся на обочине. В десятке метров от него стояла потрепанная от удара фура.
— Тойота в лепешку… — пробубнила Оксана.
Леонид пристально смотрел на остатки автомобиля и, объехав место аварии, набрал скорость.
Он разбудил ее бесцеремонными толчками.
— Что такое?
Он указал большим пальцем через плечо.
Сзади горели фары двух машин.
В вестибюле сидела пожилая женщина и смотрела телевизор. Тут было тепло и уютно. На отделанных деревом стенах висели головы животных, мебель под старину и приглушенные звуки гулянки, скорее всего, на втором этаже.
— Добрый вечер, — поздоровалась женщина, поднимаясь из кресла.
— Здравствуйте, — сказала Оксана.
Леонид кивнул с еле заметной улыбкой.
— Вам номер на ночь?
Немой достал из кармана блокнот и написал: «Два, пожалуйста».
— Извините, но у нас сейчас свободен только один номер. Двуспальный.
Леонид с несколько секунд смотрел в пол, потом улыбнулся и написал: «Спасибо. Нам подойдет».
Оксана раскрыла рот:
— Может, все-таки…
Леонид приложил палец к губам. Расплатился, принял ключ и, после того, как женщина сказала, как пройти, взял Оксану под локоть.
В номере была двуспальная кровать, душевая и телевизор. Замок на двери в санузел был сломан, но Оксана пообещала, что не будет подглядывать.
Когда Леонид вышел из душа, в одном лишь полотенце на бедрах, она не смогла сдержаться:
— Откуда это у тебя?
Шрам, начинавшийся возле уха, спускался за плечом, расширяясь уродливым пятном на ребрах, и тянулся вниз до пояса, заканчиваясь где-то в мотельном полотенце.
Он только махнул рукой.
— Извини…
Он улыбнулся, подошел к вешалке и вновь показал карточку: «Ни о чем не беспокойся». Но, скорее всего, ему было не все равно.
После горячего и первого за несколько дней душа, и принесенного ужина, Оксана завалилась в постель.
— Я тебе не сказала «Спасибо».
Он никак не отреагировал, продолжая рыться в своей сумке.
— Спасибо. — Она повернулась на бок и укрылась одеялом с головой. — Слушай, если ты думаешь, что тебя это как-то… Не нужно так думать.
Он повернул голову и смотрел на нее, укрытую одеялом.
Оксана проснулась оттого, что где-то рядом скулил щенок. В кровати она была одна. Из окна лился лунный свет. В полной тишине скулил щенок. Леонида в комнате не было. Она подумала, что он, наверное, в туалете, но во мраке было видно, что дверь в душ открыта. Она поднялась с кровати и включила свет. Его сумка и одежда лежали на стуле. Щенок скулил из-за двери. Она включила свет в прихожей и в душе. Приложила ухо к двери. Скуление как раз под дверью, в коридоре. Точно щенок. Он начал скрестись.
— Бедняжка… — Оксана открыла дверь.
То, что она увидела, рассудок принял не сразу. Через порог, скуля, вползал голый перепачканный черным маслом младенец. Оксана смотрела на него, понимая, что мимо воли пятится назад. По линолеуму скребли коготки на его ручонках и ножках. Совсем, как у щенка. Он продолжал жалобно скулить и ползти к ней. Оксана уперлась спиной в кого-то, быстро обернулась, шкаф. Младенец поднял лицо и раздался истошный крик. Глаза ребенка были красными, как будто их переполняла кровь, и в глубине чернели зрачки. И он продолжал скулить. Спустя мгновение до Оксаны дошло, что кричит она.
Кто-то дергал ее за плечи. Послышался звон пощечин. Потом эти пощечины стали ощутимы. Леонид тряс ее. По ее щекам текли слезы, она вся дрожала.
Умолкла. Он схватил блокнот.
«какого?».
Оксана вытерла слезы, огляделась. За окном светило Солнце, слышались голоса людей и рычание машины.
— … приснилось… Кошмар приснился.
Леонид с полминуты смотрел на нее, затем написал:
«что приснилось?»
— Ребенок приполз. Скулил, как щенок. Боже… нихрена себе… Ого. Вот это да. — Оксана уронила голову на подушку. — А тебе что? Ты сны толкуешь? — Она рассмеялась. — Как хорошо проснуться. Нихрена себе! Боже…
Выражение его лица было странным.
— Я проснулась, тебя нет. Ночь. И он под дверью…
Леонид махнул рукой. Протянул купюры и блокнот:
«завтрак закажи. скоро буду».
Он накинул куртку.
— Ты куда?
В ответ захлопнулась дверь.
Дорога неслась в даль, а голые деревья молча стояли, не зная, куда тянуть свои переплетенные руки.
— Ты знаешь, мне впервые такое приснилось. Ну, так… Чтобы так реально. Как вспомню, аж мурашки пробегают. И такое чувство, что ему действительно было холодно и одиноко… точно брошенный щенок. Блин. — Оксана уставилась в окно. — А я испугалась и заорала, что резанная. Ты не знаешь, что это значит? Может это, типа вещего сна. Я вот сейчас думаю, может, нужно было не боятся его? А взять на руки и согреть. Убаюкать. Как считаешь?
Он пожал плечами и выкинул в окно окурок.
— Та да. Тут самой бы разобраться, а я к тебе за советом лезу… Что это там?
На дороге стояли несколько машин, сверкали мигалки поставленных ограждений. Гаишники и мужчина в гражданском что-то обсуждали, один из них заполнял протокол. В скорую загружали черные мешки. Смятый джип валялся на обочине. В десятке метров от него стояла потрепанная от удара фура.
— Тойота в лепешку… — пробубнила Оксана.
Леонид пристально смотрел на остатки автомобиля и, объехав место аварии, набрал скорость.
Он разбудил ее бесцеремонными толчками.
— Что такое?
Он указал большим пальцем через плечо.
Сзади горели фары двух машин.
Страница 2 из 9
