Девушка пристально смотрела на него, и ему, наверное, казалось, что она пялится на его шрам. Он отвел глаза и сделал вид, что ничего не заметил, продолжая наполнять бензобак…
31 мин, 37 сек 9355
— Кто это?
Он пожал плечами, и по его выражению лица можно было прочесть:
«У тебя хотел спросить».
Он гнал машину быстрее обычного. Намного быстрее.
— Господи… — она приложила ладони к губам, — он нашли меня. Нашли… — в ее глазах был страх.
Леонид бросил на нее мимолетный взгляд и достал из кармана:
«Ни о чем не беспокойся».
И подмигнул с улыбкой, которую, скорее всего, хотел сделать как можно более естественной.
Машины сзади медленно, но верно догоняли.
— Они убьют меня. Убьют… Если они нас догонят, то они убьют меня…
Леонид ухмыльнулся и продемонстрировал сбитые в кровь костяшки.
Он свернул на проселочную дорогу, что шла через посадку, и выключил фары и свет в салоне. Пустил машину через кусты. Оксане показалось, что начали раздаваться выстрелы.
— Боже… — она вжалась в кресло, прижав кулачки к лицу.
Машину подбрасывало и хлестало местной флорой, которая становилась все гуще. Выехали на более ровную местность. Заехали в низину, поросшую густым кустарником. Остановились. Леонид огляделся. Вокруг была сплошная темень, светлее было только ночное небо с парой сиротливых звезд. Тишина и прерывистое дыхание Оксаны.
Он вышел из машины и вернулся через несколько минут.
— И что теперь?
Он приложил палец к ее губам.
Оксана проснулась от звука строптивого автомобиля, который никак не хотел заводиться.
Немой еще пару раз повернул ключ и глубоко вздохнул. Достал сигарету и подкурил. Вид у него был мрачный.
— Что такое? Машина не заводится?
Он продолжал смотреть прямо и дымить сигаретой, зажатой в зубах.
Взглянул на нее, достал блокнот и писал много дольше обычного. Отдал ей блокнот, и пошел к багажнику.
«очень плохое место, оксаночка. очень плохое. я пойду осмотрюсь, а ты сиди здесь и не высовывайся, пока я не вернусь. если увидишь что-то, что не понравится, что угодно, стреляй без раздумий. только не в меня».
— Из чего стрелять?!
Он вернулся и протянул ей пистолет и две обоймы.
— А это откуда у тебя?
Он махнул рукой, подкурил новую сигарету и, подумав, написал:
«я вернусь, главное, не вылезай из машины».
Оксана посмотрела на него.
— Что ты несешь такое? О чем ты? И нафиг мне это? Я не умею стрелять.
Он взял пистолет, кнопкой вынул обойму, вставил на место, снял с предохранителя, взвел боек, прицелился в ближайшее дерево, постучал пальцем по курку, придерживая боек, спустил курок и снова поставил на предохранитель. Вернул ей пистолет и достал из кармана карточку:
«Ничего не бойся».
Вложил карточку ей в ладонь, загнул пальцы и улыбнулся.
Она посмотрела на часы. Его нет уже три часа.
— Блин. Может, у него мобильный есть?
В бардачке валялось уйма всякого хлама.
— Ага. Немой с мобильным…
Письмо во вскрытом конверте.
«Я знаю, что нельзя читать чужие письма».
«… Лёня, это насчет Кассандры. Её нет. В неё врезалась фура. Тот сучара водитель был пьян. Глупо как-то тебе так вот говорить сообщать об этом. Пусто Она уехала утром на выставку… Машина всмятку… её не довезли до больницы… блять я должен был ее отвезти…»
«… ты не сдавайся. Крепись. Пусто Мне тоже хуево блять очень плохо. Я уже третий раз письмо переписываю. Даже сейчас руки дрожат. Она для меня была не меньше, чем для тебя. Пойми. Просто я знаю, чем вы были друг для друга»…
«… Кассандра в последние дни последнее время о тебе много говорила. Говорила, что ты ей снишься каждую ночь. Я знаю, что вы уже пять лет не виделись. Но это правда. Она хотела приехать к тебе в скором времени. Я не пизжу блять блять блять Я говорю серьезно. Мне ее очень недостает. Я пуст без нее»….
— Странное имя.
Еще час.
Она повертела в руках пистолет.
— Они все такие тяжелые?
Сняла с предохранителя, взвела боек, взяла ключи и вышла.
В багажнике тоже хлама было вдоволь. Три-четыре блока «Плачущего ангела». Он только их и курит. Лопата, веревка, с два десятка консервов, куча зажигалок, спальный мешок…
— Далеко собрался.
Толстая записная книжка.
В книжке были рисунки. Детские, цветными карандашами и мелками. Люди, звери, домики, деревца. Пошли страшилища, красные и толстые с черными глазами. Розовые и костлявые. Всякие.
— А это еще что?
На рисунке были два человека, нарисованные черным карандашом. С красными глазами. Они стояли, взявшись за руки. Еще на нескольких рисунках были такие же черные фигуры рядом с детскими нормальными — белыми или желтыми в разноцветных одеждах.
— Не поняла…
Некоторые страницы были вырваны. На одном листе осталась только половина, на которой был нарисован улыбающийся мальчик, касающийся линии разрыва. Чем дальше, тем рисунки становились более взрослыми. Судя по всему, автопортрет со шрамом на шее. Этот еще серьезнее — девушка с длинными темными волосами.
Она перелистала страницы назад.
«Черные с красными глазами»…
— Что это нафиг значит? … Ах, он козел.
Она закрыла багажник и уставилась на женщину, которая шла к машине со стороны капота. Метрах в двадцати.
Оксана машинально спрятала пистолет за спину и попыталась дружелюбно улыбнуться.
— Доброе утро! У нас тут машина слома…
Он пожал плечами, и по его выражению лица можно было прочесть:
«У тебя хотел спросить».
Он гнал машину быстрее обычного. Намного быстрее.
— Господи… — она приложила ладони к губам, — он нашли меня. Нашли… — в ее глазах был страх.
Леонид бросил на нее мимолетный взгляд и достал из кармана:
«Ни о чем не беспокойся».
И подмигнул с улыбкой, которую, скорее всего, хотел сделать как можно более естественной.
Машины сзади медленно, но верно догоняли.
— Они убьют меня. Убьют… Если они нас догонят, то они убьют меня…
Леонид ухмыльнулся и продемонстрировал сбитые в кровь костяшки.
Он свернул на проселочную дорогу, что шла через посадку, и выключил фары и свет в салоне. Пустил машину через кусты. Оксане показалось, что начали раздаваться выстрелы.
— Боже… — она вжалась в кресло, прижав кулачки к лицу.
Машину подбрасывало и хлестало местной флорой, которая становилась все гуще. Выехали на более ровную местность. Заехали в низину, поросшую густым кустарником. Остановились. Леонид огляделся. Вокруг была сплошная темень, светлее было только ночное небо с парой сиротливых звезд. Тишина и прерывистое дыхание Оксаны.
Он вышел из машины и вернулся через несколько минут.
— И что теперь?
Он приложил палец к ее губам.
Оксана проснулась от звука строптивого автомобиля, который никак не хотел заводиться.
Немой еще пару раз повернул ключ и глубоко вздохнул. Достал сигарету и подкурил. Вид у него был мрачный.
— Что такое? Машина не заводится?
Он продолжал смотреть прямо и дымить сигаретой, зажатой в зубах.
Взглянул на нее, достал блокнот и писал много дольше обычного. Отдал ей блокнот, и пошел к багажнику.
«очень плохое место, оксаночка. очень плохое. я пойду осмотрюсь, а ты сиди здесь и не высовывайся, пока я не вернусь. если увидишь что-то, что не понравится, что угодно, стреляй без раздумий. только не в меня».
— Из чего стрелять?!
Он вернулся и протянул ей пистолет и две обоймы.
— А это откуда у тебя?
Он махнул рукой, подкурил новую сигарету и, подумав, написал:
«я вернусь, главное, не вылезай из машины».
Оксана посмотрела на него.
— Что ты несешь такое? О чем ты? И нафиг мне это? Я не умею стрелять.
Он взял пистолет, кнопкой вынул обойму, вставил на место, снял с предохранителя, взвел боек, прицелился в ближайшее дерево, постучал пальцем по курку, придерживая боек, спустил курок и снова поставил на предохранитель. Вернул ей пистолет и достал из кармана карточку:
«Ничего не бойся».
Вложил карточку ей в ладонь, загнул пальцы и улыбнулся.
Она посмотрела на часы. Его нет уже три часа.
— Блин. Может, у него мобильный есть?
В бардачке валялось уйма всякого хлама.
— Ага. Немой с мобильным…
Письмо во вскрытом конверте.
«Я знаю, что нельзя читать чужие письма».
«… Лёня, это насчет Кассандры. Её нет. В неё врезалась фура. Тот сучара водитель был пьян. Глупо как-то тебе так вот говорить сообщать об этом. Пусто Она уехала утром на выставку… Машина всмятку… её не довезли до больницы… блять я должен был ее отвезти…»
«… ты не сдавайся. Крепись. Пусто Мне тоже хуево блять очень плохо. Я уже третий раз письмо переписываю. Даже сейчас руки дрожат. Она для меня была не меньше, чем для тебя. Пойми. Просто я знаю, чем вы были друг для друга»…
«… Кассандра в последние дни последнее время о тебе много говорила. Говорила, что ты ей снишься каждую ночь. Я знаю, что вы уже пять лет не виделись. Но это правда. Она хотела приехать к тебе в скором времени. Я не пизжу блять блять блять Я говорю серьезно. Мне ее очень недостает. Я пуст без нее»….
— Странное имя.
Еще час.
Она повертела в руках пистолет.
— Они все такие тяжелые?
Сняла с предохранителя, взвела боек, взяла ключи и вышла.
В багажнике тоже хлама было вдоволь. Три-четыре блока «Плачущего ангела». Он только их и курит. Лопата, веревка, с два десятка консервов, куча зажигалок, спальный мешок…
— Далеко собрался.
Толстая записная книжка.
В книжке были рисунки. Детские, цветными карандашами и мелками. Люди, звери, домики, деревца. Пошли страшилища, красные и толстые с черными глазами. Розовые и костлявые. Всякие.
— А это еще что?
На рисунке были два человека, нарисованные черным карандашом. С красными глазами. Они стояли, взявшись за руки. Еще на нескольких рисунках были такие же черные фигуры рядом с детскими нормальными — белыми или желтыми в разноцветных одеждах.
— Не поняла…
Некоторые страницы были вырваны. На одном листе осталась только половина, на которой был нарисован улыбающийся мальчик, касающийся линии разрыва. Чем дальше, тем рисунки становились более взрослыми. Судя по всему, автопортрет со шрамом на шее. Этот еще серьезнее — девушка с длинными темными волосами.
Она перелистала страницы назад.
«Черные с красными глазами»…
— Что это нафиг значит? … Ах, он козел.
Она закрыла багажник и уставилась на женщину, которая шла к машине со стороны капота. Метрах в двадцати.
Оксана машинально спрятала пистолет за спину и попыталась дружелюбно улыбнуться.
— Доброе утро! У нас тут машина слома…
Страница 3 из 9
