Стакан воды

— Фокус? — Гарри сглотнул. Гремучий коктейль из вина и рома пытался вырваться наружу, и Гарри уже начал сомневаться, что сумеет его в себе удержать. — Ага. Фокус.

Он поглядел в мутные роновы глаза. Глаз оказалось почему-то четыре, но сейчас, когда решалась судьба Гарри, ему некогда было задумываться о подобных пустяках.

— Рон, ты можешь принести мне стакан воды?

Прежде чем последнее слово сорвалось с его губ, Гарри уже понял, что совершил ужасную ошибку. «Зачем я это сделал?» — мелькнула паническая мысль.

Гарри замер. Рон секунду глядел на него непонимающим взглядом.

— Ты, дружище, что-то не то сказал, — произнес он наконец, выговаривая каждое слово с пьяной отчетливостью.

— Точно, — согласился Гарри, облегченно выдохнув.

— Вода — это гадость, — продолжал Рон. — Вода… кому нужна вода? Разве только помыться. Вот, держи.

Гарри опрокинул в рот предложенный напиток и поперхнулся.

— Не вересковый мед, определенно, — сказал он, откашлявшись.

— Огневиски. Высший класс, — подтвердил Рон. — Сшибает с ног почище «Ступефая».

После пятой рюмки взгляд Гарри застлала мутная буроватая пелена. Жизнь казалось нелепой ошибкой. Его окружали отвратительные люди, несущие невероятную чушь. Сейчас Гарри понимал профессора Снейпа — мир и вправду переполнен дебилами, которым даже креветка даст сто очков форы по части интеллекта.

Планктон, сурово сказал себе Гарри. Говорящий планктон. Увы, говорящий, — все посетители паба излагали свои планктонные взгляды. Вслух. Громким голосом.

Сначала Гарри слушал эту бредятину. Потом принялся возражать. Тема беседы и доводы, приводимые оппонентами в свою защиту, его не волновали — разве могут эти примитивы вообще выдать что-нибудь умное? Скорее всего, Гарри все сошло бы с рук, потому что никто никого не слушал, но он чересчур увлекся подробным описанием умственных и физических качеств собеседников. А чтобы до анализируемого субъекта наверняка дошло, Гарри брал его за воротник и подтаскивал к себе поближе.

Запахло дракой. К счастью, Рон, менее пьяный, чем остальные, вывел Гарри под локоть на свежий воздух и с невнятным: «Сходи, проветрись», придал товарищу необходимое ускорение посредством толчка между лопаток.

Туман плыл над мостовой. Молодой месяц тускло мерцал в маслянистых лужах. В некоторых лужах компанию ему составляли дохлые крысы.

Гарри зябко передернулся и аппарировал. Сомнения в разумности аппарации в таком состоянии его не посетили; сейчас он вообще соображал с трудом.

Дом, в котором Гарри снимал квартиру, назывался без затей — «Олимп».

«Скромненько и со вкусом», — сказал Гарри Ремусу. — «Нет, я не буду жить в склепе на Гриммо. Попробуйте свить там свое семейное гнездышко, Рем, но если что не так, не говорите, что я вас не предупреждал».

Трудностей молодожены не убоялись, и жалоб от них пока не поступало.

«Олимп» Гарри устраивал всем, кроме одного: в полном соответствии с названием, дом был оборудован очень крутыми лестницами, а вот лифтами строители пренебрегли. На третий этаж Гарри добрался практически ползком.

— Одна… вторая… или это третья? Нет, вторая… третья — моя. Allohomora! — Гарри направил палочку куда-то в сторону искомой двери.

Дверь поддалась неожиданно легко. Гарри по стенке пробрался в гостиную и оперся о спинку кресла. Проморгался. Из ниши напротив на него таращилась слепыми глазами статуя Афины.

— Черт возьми, обсчитался, — Гарри уставился в нишу.

Афина поглядела на него с невыразимым презрением.

— Простите, профессор Макгонагалл… нет, это не моя квартира.

Если бы он был дома, то увидел бы перекошенную неодобрением физиономию Гермеса.

Гарри закружил вокруг стола, пытаясь пробраться к выходу, пока хозяева не заметили вторжения. Однако мебель, очевидно, была зачарована таким образом, чтобы не выпускать из дома непрошеных гостей. Как Гарри не ухищрялся, на его пути неизменно оказывался стол. Гарри прищурился и замер на месте, покачиваясь.

Если притвориться спящим, а потом вдруг побежать, стол его выпустит, решил он.

Гарри открыл глаза и рванулся к дверям, но тут же запутался в кресле и рухнул на пол вместе с ним.

— Так-так, — раздался вкрадчивый голос. — Кто тут у нас?

— Это я, — ответил честный Гарри, преодолев искушение сказать: «Салазар Слизерин».

— Конечно, — промурлыкал голос. — Как я сразу не догадался? Всенародный любимец Гарри Поттер, кто же еще? Куда бы ты ни пошел, он повсюду. Распространяется, как гигантская плазма.

С криком отчаяния Гарри забился в осьминожьих объятиях кресла — человек против косной материи — и победил. Кресло отлетело в сторону, а Гарри принял сидячее положение, поправил очки и всмотрелся в человека, гостеприимством которого так неожиданно воспользовался. Изящный силуэт покачался у него перед глазами, раздвоился, вновь слился воедино, и…

— Нет, — вырвалось у Гарри. — Судьба не может быть так жестока. Из всех людей — именно ты!

— Скверно выглядишь, Поттер, — Малфой приятно улыбнулся.

«Гадко ухмыльнулся», — поправил себя Гарри.