Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей хладнокровно. Рука твердо сжимала широкий армейский нож, готовая рвануться в сторону и оставить на горле лейтенанта кровавый след. В густой бороде хищно блестел оскал…
365 мин, 24 сек 19805
— Дык эта-а… есть полянка в Рыжем Лесу. Могу показать, все равно забудешь.
Кардан достал КПК, с третьей попытки попал в пиктограмму карты Зоны. Я был много трезвее, чем думал Кардан, поэтому примерные координаты запомнил. Кардан с самодовольным видом вернул КПК в карман, обнял меня за плечи, притянул к себе и обдал щеку горячим перегаром, прошептав:
— Только никому. С-секрет. Военная тайна. Угу?
— Понял, понял. И куда вы прыгнули с этой поляны?
— Дык эта-а… недалеко. В деревню. Чистую. В смысле, мирррный атом… там не с-свирепствует. Чистая девуш… деревушка.
— А назад?
— На зад? Что на зад? А, назад чрз лес, речку шли. От птрулей хрнились. «Телеп-порт»-не лифт. Катает в одну с-сторону.
— А жаль. Ну, еще по одной? За знакомство.
— Кардан, ну-ка, спой!-подошел Азот и всучил Кардану гитару.
— О-о, сами напрсились.
Пользуясь случаем, я улизнул от техников и поспешил записать в КПК координаты поляны. Секрет так взбудоражил, что я ощутил острую потребность в сигарете, а то и двух. Вышел на морозный воздух, закурил, задумался о завтрашнем дне. Я намеревался направиться в Славутич, связаться с Артемом и договориться с ним о встрече. Передам ему Сердце Оазиса и вернусь на базу. Пока я еще мог отбрехаться тяжелым ранением и продолжить службу. Если же уеду домой, то это будет самое что ни на есть дезертирство. Главное, выбраться из Зоны, что теперь не представляло труда.
Я бросил окурок, нырнул в тепло. Кардан пел задушевно, но сбивчиво:
— Зона! Ты, как суррровое чистил-ище люде-ей. Ты, как хррранилище за-загубленнных идее-ей.
В конце концов Азот забрал гитару, дружески похлопывая горе-барда по плечу. Инструмент тут же перекочевал к Лоцману. Проводник побренчал, приноравливаясь к струнам, и зарубил словами. Именно зарубил. Слова падали гранитными плитами. Такими же тяжелыми, как те, из которых строили Саркофаг. О нем и пел Лоцман. Да так, что все притихли.
— В Саркофаг не запрятать смелость,
В Саркофаг не запрятать гордость
Тех, кто честно работал дело,
Не за рубль, не за чин, не за орден.
Голос Лоцман имел. Как и слух. В финале проводник поставил жирную точку, столь ощутимую, что сталкеры несколько секунд молчали, а потом взорвались овациями.
— Давай еще!-крикнул Гарик; засвистели, поддержали.
Лоцман поднял руку вверх, сталкеры стихли. Замурлыкала гитара, полилась неспешно песня. На сей раз о любви и мучительной разлуке. Я слушал, а к горлу подступал ком, глаза заблестели от слез.
— Но растают снега, и воскресну я вновь,
Если дева моя пропоет заклинанье.
Отпусти меня, ночь, ты мне душу не рви
И во тьму не гони облик милой, желанной…
У многих сталкеров на Большой Земле остались дорогие им люди. Когда Лоцман замолчал, я заметил множество влажных глаз, обращенных в невидимую даль. Неловкую минуту молчания разрядил Яр. Он кашлянул и воскликнул:
— Браво, маэстро! Только не пристало нам в эту ночь грустить. Гаваец, сделай «Огонек» погромче. С Новым годом, братья! С Новым годом!
— С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом!-вторили артисты из магнитофона под популярную мелодию из репертуара «Дискотеки» Авария«.»
Взорвалась хлопушка, осыпав нас конфетти. Медведь заругался матом из-за бумажек в салате. Снова поднялся гомон, звон стаканов, смех.
Праздничный стол хоть и превосходил будничный разнообразием блюд, опустел довольно быстро. Все-таки Янов прятался вдали от супермаркетов, а сталкеры не привыкли сорить деньгами. Застолье сменили играми. Сначала пробовали соревноваться в дартс, но количество выпитого не позволяло выделиться никому. Тогда Кремень заорал:
— Айрмрейстлинг!
И понеслась… Гаваец быстренько организовал тотализатор. Азарт и желание поиграть мускулами пробудились, считай, у каждого. Лишь Яр предпочел подшучивать над игроками.
— Языку старость-не помеха,-усмехнулся Кремень.-Гаваец, а ты что чужие деньги считаешь? Давай-ка со мной силой мериться.
— Не-ет, тут исход слишком предсказуем. Тут и Мессинг не нужен. Придется мне всю кассу вычистить, чтобы раздать выигрыши.
Сталкеры засмеялись.
— Дорогу!-прогудел Медведь и, расталкивая столпившихся у стола, пробился к Кремню.-Выбирай соперников по росту, брат.
— Вот это уже интереснее!-воскликнул Гаваец.-Делайте ставки, господа!
Схватка вышла интересной и напряженной. Победил Кремень. Вместе с ним до финала добрались я, Шульга и пара бывших подопечных подполковника: Булава и Краб. Не все дождались конца соревнований. Кто распластался по столу, благо, лицом не в «оливье», кто свалился под стол или забился в темный угол, подальше от шума.
— Неславяне,-окрестил их Медведь, и сам же через пару минут отключился, выпустив из рук опустошенную бутылку деревенского самогона.
Сигарет в эту ночь не жалели. Под потолком завис табачный туман. Миледи поначалу фыркала, потом спустилась в подвал. Альт покинул нас после того, как я проиграл Булаве.
Кардан достал КПК, с третьей попытки попал в пиктограмму карты Зоны. Я был много трезвее, чем думал Кардан, поэтому примерные координаты запомнил. Кардан с самодовольным видом вернул КПК в карман, обнял меня за плечи, притянул к себе и обдал щеку горячим перегаром, прошептав:
— Только никому. С-секрет. Военная тайна. Угу?
— Понял, понял. И куда вы прыгнули с этой поляны?
— Дык эта-а… недалеко. В деревню. Чистую. В смысле, мирррный атом… там не с-свирепствует. Чистая девуш… деревушка.
— А назад?
— На зад? Что на зад? А, назад чрз лес, речку шли. От птрулей хрнились. «Телеп-порт»-не лифт. Катает в одну с-сторону.
— А жаль. Ну, еще по одной? За знакомство.
— Кардан, ну-ка, спой!-подошел Азот и всучил Кардану гитару.
— О-о, сами напрсились.
Пользуясь случаем, я улизнул от техников и поспешил записать в КПК координаты поляны. Секрет так взбудоражил, что я ощутил острую потребность в сигарете, а то и двух. Вышел на морозный воздух, закурил, задумался о завтрашнем дне. Я намеревался направиться в Славутич, связаться с Артемом и договориться с ним о встрече. Передам ему Сердце Оазиса и вернусь на базу. Пока я еще мог отбрехаться тяжелым ранением и продолжить службу. Если же уеду домой, то это будет самое что ни на есть дезертирство. Главное, выбраться из Зоны, что теперь не представляло труда.
Я бросил окурок, нырнул в тепло. Кардан пел задушевно, но сбивчиво:
— Зона! Ты, как суррровое чистил-ище люде-ей. Ты, как хррранилище за-загубленнных идее-ей.
В конце концов Азот забрал гитару, дружески похлопывая горе-барда по плечу. Инструмент тут же перекочевал к Лоцману. Проводник побренчал, приноравливаясь к струнам, и зарубил словами. Именно зарубил. Слова падали гранитными плитами. Такими же тяжелыми, как те, из которых строили Саркофаг. О нем и пел Лоцман. Да так, что все притихли.
— В Саркофаг не запрятать смелость,
В Саркофаг не запрятать гордость
Тех, кто честно работал дело,
Не за рубль, не за чин, не за орден.
Голос Лоцман имел. Как и слух. В финале проводник поставил жирную точку, столь ощутимую, что сталкеры несколько секунд молчали, а потом взорвались овациями.
— Давай еще!-крикнул Гарик; засвистели, поддержали.
Лоцман поднял руку вверх, сталкеры стихли. Замурлыкала гитара, полилась неспешно песня. На сей раз о любви и мучительной разлуке. Я слушал, а к горлу подступал ком, глаза заблестели от слез.
— Но растают снега, и воскресну я вновь,
Если дева моя пропоет заклинанье.
Отпусти меня, ночь, ты мне душу не рви
И во тьму не гони облик милой, желанной…
У многих сталкеров на Большой Земле остались дорогие им люди. Когда Лоцман замолчал, я заметил множество влажных глаз, обращенных в невидимую даль. Неловкую минуту молчания разрядил Яр. Он кашлянул и воскликнул:
— Браво, маэстро! Только не пристало нам в эту ночь грустить. Гаваец, сделай «Огонек» погромче. С Новым годом, братья! С Новым годом!
— С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом!-вторили артисты из магнитофона под популярную мелодию из репертуара «Дискотеки» Авария«.»
Взорвалась хлопушка, осыпав нас конфетти. Медведь заругался матом из-за бумажек в салате. Снова поднялся гомон, звон стаканов, смех.
Праздничный стол хоть и превосходил будничный разнообразием блюд, опустел довольно быстро. Все-таки Янов прятался вдали от супермаркетов, а сталкеры не привыкли сорить деньгами. Застолье сменили играми. Сначала пробовали соревноваться в дартс, но количество выпитого не позволяло выделиться никому. Тогда Кремень заорал:
— Айрмрейстлинг!
И понеслась… Гаваец быстренько организовал тотализатор. Азарт и желание поиграть мускулами пробудились, считай, у каждого. Лишь Яр предпочел подшучивать над игроками.
— Языку старость-не помеха,-усмехнулся Кремень.-Гаваец, а ты что чужие деньги считаешь? Давай-ка со мной силой мериться.
— Не-ет, тут исход слишком предсказуем. Тут и Мессинг не нужен. Придется мне всю кассу вычистить, чтобы раздать выигрыши.
Сталкеры засмеялись.
— Дорогу!-прогудел Медведь и, расталкивая столпившихся у стола, пробился к Кремню.-Выбирай соперников по росту, брат.
— Вот это уже интереснее!-воскликнул Гаваец.-Делайте ставки, господа!
Схватка вышла интересной и напряженной. Победил Кремень. Вместе с ним до финала добрались я, Шульга и пара бывших подопечных подполковника: Булава и Краб. Не все дождались конца соревнований. Кто распластался по столу, благо, лицом не в «оливье», кто свалился под стол или забился в темный угол, подальше от шума.
— Неславяне,-окрестил их Медведь, и сам же через пару минут отключился, выпустив из рук опустошенную бутылку деревенского самогона.
Сигарет в эту ночь не жалели. Под потолком завис табачный туман. Миледи поначалу фыркала, потом спустилась в подвал. Альт покинул нас после того, как я проиграл Булаве.
Страница 80 из 101
