Старая школа

Я решительно встала, чем немало удивила училку: уж на меня она зла не держала, наоборот. Хотя, мне совсем не хотелось ехать в неведомую двадцатую школу. В общем, нашли мы эту школу через справочную и поехали. Школа располагалась в старом, мрачном здании, да еще в тени не менее старых, больших деревьев. Мы только подошли, а Аня уже заявила, что ей плохо и, что место кошмарное. Она, порой, чувствует такие вещи.

Секретарь школы обозвала нас снегом на голову, дала запасную пишущую машинку и отправила в пионерскую комнату, с глаз долой, печатать какие-то, не очень нужные школьные документы. Из них мы узнали, что школа имеет не только номер, но и название — имени Павла Колодина. И в народе ее называют чаще так, чем по номеру.

В пионерской комнате, узкой, длинной и мрачноватой, кроме длинного стола со стульями обнаружились сейф в углу и пианино. Это, последнее, очень обрадовало Аню, ведь она планировала связать жизнь с музыкой. И когда я печатала, она играла, это была прекрасная, незабываемая музыка, положенная на хорошее настроение! Ну, а когда печатала она, я добиралась до горнов и барабанов; было очень весело:) Вот, практика наша подходила к концу (она длилась две недели), и в один из дней Аня решила задержаться там после работы, чтобы напечатать что-то для себя. Я просидела с ней, сколько могла, но в конце концов ушла, чтоб родные не волновались. А Аня осталась.

На следующий день приходим туда, она мне и говорит:

— Ну, тут вчера и было! Засиделась я допоздна; все уже ушли, осталась только техничка (или сторожиха, не помню, но остаться она должна была на ночь). И говорит мне эта техничка: «Схожу я домой ненадолго, ладно?» Ладно«.» А ты тут одна не испугаешься?«Нет, чего бы мне бояться!» И ушла. Осталась я одна, сижу печатаю. Вдруг через какое-то время чувствую чей-то взгляд в затылок. Оглянулась — никого не увидела, но создалось ощущение, что смотрящий переместился за спиной так, чтобы оказаться за затылком. Оглянулась в другую сторону — то же самое. Продолжаю печатать, но это не проходит. Еще несколько раз оглядывалась — никого не видно, но ощутимо, что взгляд перемещается за затылком, и явственно чьё-то присутствие. В конце концов я резким рывком вскочила и развернулась, опрокинув стул. И увидела: нечто маленькое и светлое, похожее на висящий в воздухе шарик, метнулось из-за моей спины под стол (там стоял какой-то длинный ящик). Вскоре пришла техничка, и я ушла домой.

Аня это рассказывала, а я печатала. Потом мы поменялись и долго байки травили. И вот она печатает, а я стою посреди комнаты и что-то рассказываю. Пару раз что-то громко стукнуло, но я не обратила внимания, увлечённая своим рассказом. Тут Аня бросила печатать и воскликнула:

— Слышишь? Что это стучит?

Я недовольно замолчала, но тут еще раз как стукнет — откуда-то со стороны сейфа в дальнем углу. Стуки извне были исключены: все живые в этой школе, кроме нас, находились на втором этаже далеко от нас, и звукоизоляция здесь была старой закалки. Мы подошли к сейфу. Я открыла нижнюю его часть (верхняя не открывалась), там обнаружились старые бумаги и всякий хлам. Я достала оттуда какой-то засушенный букетик и предположила, что, может быть, это он как-то сдвинулся… И тут резкий стук раздался из-под сейфа, как если бы ударили в дно снизу… Тогда я положила букетик на место, закрыла дверцу и отошла, а Аня уселась дальше печатать. И тут… Я не могу это объяснить. Я стояла у дальней стены, лицом к сейфу. Аня что-то говорила, но я не слушала, словно впадая в некий транс… И я то ли представила себе, то ли мне приглючилось — будто делаю я вперед два огромных шага, дохожу до сейфа, опираюсь на него локтем, он покачивается, ударяется о стену с громким стуком… В эту секунду меня привел в чувство возглас Ани: «Вот, опять стучит!» Обнаруживаю, что я стою, где стояла, у стены, и я не сходила с места, не подходила к сейфу, не облокачивалась на него, и он не мог качнуться, так как был привинчен к полу. Однако звук был реальным! «Это я стукнула», — говорю тихо. А Аня подошла к сейфу, взялась за нижнюю дверцу, и вдруг как отскочит! «Там что-то стонет!» — воскликнула она. Мы пытались разобраться в происходящем, и единственной «благоразумной» версией была крыса под сейфом. Или ещё какой-нибудь зверек. Тогда Аня взяла швабру и пошуровала под сейфом. И тут уже обе явственно услышали стон, такой нетерпеливый, словно говорящий: ну когда же вы отсюда уберетесь!

Тут уж наши нервы не выдержали. Мы собрали вещи и убежали на второй этаж к секретарю, заявив ей, что будем печатать здесь. Не помню, что сказали, может, и правду. Помню только, что та не удивилась, а мягко улыбнулась и предоставила нам место. Тем более, что это был наш последний день практики.

Дома бабушка сказала, что это домовой нас выживал. И мы этим ответом удовлетворились.