Старенькая бабушка

Маньяк, зажимая огромный тесак, бросился вперед целясь ей в сердце (если оно нее было), но вдруг что-то его остановило. Огромные пауки, извергались потоком со всех щелей дома, и стремительно вскарабкивались на маньяка. Ошалелыми глазами он наблюдал, как они, влезая на него, вгрызались в раны на его теле, и стремительно исчезали под кожей. Маньяк яростно взревел, и принялся раздирать себя ногтями, стараясь их вытащить оттуда. Отрывая ошметки своей кожи, он швырял их на пол, неистово перебирая ногами, давил пауков. Его голос из рева перешел на визг, а затем приглушенные стоны. Из многочисленных ранок и царапин от его ногтей, вытекали раздавленные пауки с его кровью. И вдруг… все закончилось… пауки исчезли! Растерянно оглянувшись вокруг, он убедился, что их нет, и взглянул на Алину. Та впервые за все время улыбалась, обнажая белоснежно-острые клыки.

— Так ты играешь со мной? Играешь?!— залился безумным смехом он, — я оценил твою шутку! А теперь получи тварь!

Маньяк метнул в девушку огромный кухонный нож. Словно в масло он вошел в ее тело, и застрял между рёбер. Девушка покачнулась и упала. Не веря своим глазам, маньяк, оттирая свою кровь с глаз, взял пистолет и выстрелил ей три раза в голову.

— Все-таки ты смертна… что за хрень, ты на себя нацепила? Дурацкий костюм…

Постанывая, он взял из холодильника водку, и выплеснул ее на себя. Зашипев от боли, он оглянулся назад, что бы еще раз с диким восторгом оглядеть растерзанное им уже в третий раз, тело. Но девушки нигде не было.

Удар страшной силы откинул его в середину кухни. Он застонал, извергая проклятия. Она сломала ему рёбра… тени убитых им людей кружили по стенам, издавая рычание, каждый раз, когда Алина наносила ему удары. Но почему — то сами не трогали…

Взмахивая огромными черными крыльями, состоящими из металлических перьев, Алина зависла под потолком, напряженно вглядываясь черными глазами без зрачков в лицо маньяка.

«Она не убьет меня быстро» — вдруг осознал маньяк. С трудом превозмогая боль, он поднялся на ноги, и, взяв в руки ПСМ, прицелился.

— Пуля из этого пистолета, войдя в тело, начинает разворачиваться, и выходное отверстие принимает форму огромной рваной раны, которую просто невозможно зашить, даже в наши дни, — прорычал он.

Почувствовав себя в безопасности с пистолетом в руках, маньяк забыл про боль.

— Я не знаю, что ты за тварь, но когда я убивал тебя, я испытывал несравнимое удовольствие, сильнее которого было только удовольствие от хруста ребер твоего отца, и когда я раскроил ему череп — он был еще жив! Он до последнего защищал свою несчастную доченьку! И знаешь, если бы не ты, они бы были живы! Зачем ты ушла с той поляны? Их смерть — только твоя вина!

Трясущейся рукой он старался прицелиться в девушку, но удар острием хвоста выбил оружие из его рук, отхватив половину фаланги пальца. Взвыв маньяк, зажал обрубок, и рухнул на пол. Алина опустилась на пол, спрятав крылья, она приняла человеческий облик. Маньяк попятился к стене, ерзая задом по полу и подволакивая раненную ногу. Девушка, без каких либо усилий подняла огромную тушу маньяка, и взмыла ввысь, сквозь дыру в потолке. Маньяк, обвисая безвольным мешком в девичьих руках, наблюдал за тем, как капли крови слетали с его обезображенного лица, и падали на стремительно удаляющуюся землю.

Это был конец… Он желал смерти, как никто другой на этой планете… тело ломило от невыносимой боли, а сознание мутилось. Алина выпустила его…

Не издавая ни звука, маньяк летел к земле, ускоряясь с каждой секундой, навстречу своей смерти с огромной высоты. Наконец, удар, огненная боль разрывающая легкие и все тело… бесконечная тьма…

Огромное кровавое пятно разлилось вокруг его тела, череп лопнул, словно зрелый арбуз, и черно-серое месиво растеклось по дороге, образуя пятна брызг на асфальте. В последней раз дернувшись в предсмертной судороге, он затих…

Алина мягко опустилась на крышу дома своей бабушки, и спустилась по лестнице. Она стала преображаться: тело стало абсолютно прозрачным, а острые металлические крылья и хвост развеялись по ветру, превратившись в черную пыль. Волосы девушки наполнились позолотой солнца, наступающего утра… Алина вошла в темную избушку своей бабушки, озаряя пространство светом собственного тела. Увидев внучку, старушка приветливо улыбнулась.

— Ты задержалась, мама с папой нас уже ждут, нам пора Алиночка!

Старушка, тяжело ступая, вышла на крыльцо вслед за Алиной.

Два призрачных силуэта растворились в лучах взошедшего солнца, и лишь их смех еще некоторое время разносил ветер по просыпающейся от гипнотического сна, округе. Офицер осмотрел местность, абсолютно не понимая, что произошло. Из полицейских машин высыпали сонные коллеги, и подошли к нему.

— Что это за чертовщина тут была?!

— Не знаю, — ответил офицер, — похоже, какой-то галлюциногенный газ…