Кате Фаевской на день рождения родители подарили странный подарок. И вот Катя с тремя подругами переезжает в старый дом, с которым что-то нечисто. И как теперь четверым девушкам противостоять опасности старого дома, что простые люди могут противопоставить тем, чьей пищей является страдание и страх? Но не все так просто, у девчонок есть пара козырей в рукаве, да и дух-хранитель дома еще не решил, чью сторону принять…
173 мин, 23 сек 7550
— Что первое в голову пришло, — призналась Эль, взъерашивая и без того лохматые светло-русые волосы.
— Да ладно вам, он няшечка! — вышла из стоп-кадра Леся, — я бы с ним дружила!
— Это нам еще предстоит, — сообщила Катя, — Лучше с ним не воевать, мне кажется, он очень непростой кадр. Пойду-ка я мириться!
Но, вопреки своим словам, Катя не спешила уходить с кухни. Наоборот, она поставила чайник на плиту, и полезла за заваркой.
— Ты собралась выпить с ним чашечку чая на брудершафт? — не удержавшись, съехидничала Леся.
— А чего сразу не водки? — встряла Эль.
— С мышьяком, -дополнила Саня. Фай только фыркнула: все как в былые времена. Заварила чаек, положила на блюдечки бутерброды и печенье… и на подносе понесла все это в их с Элькой комнату. Чутье подсказывало, что обиженный дух прячется там.
Существо, которое девчонки окрестили Лехой, на деле являлось старейшим представителем ужасно древней расы. «Леха» долгое время провел в изгнании, и столь долго не общался ни с кем, что одичал и позабыл и собственное имя, и те обстоятельства, что заставляли его скрываться. Людей он не любил, ибо они или не видели, не замечали старого духа, или пытались изгонять. Чай, что оставляла Катя, был первым знаком внимания за долгое время. А нападки остальных озадачили: дух воспринимал въехавших в квартиру как одну семью, и теперь искренне недоумевал, почему одна из жильцов относится к нему дружелюбно, а другие враждебно. Это обижало, а еще более обидным стало поведение смешного маленького зверя с нелепым именем. Теперь дух сидел, держась за поцарапанное лицо, оплакивая почившую в бою шляпу, и дулся.
Катя, тем временем, выпроводила подруг спать во вторую комнату, и теперь бочком протискивалась в дверь с подносом, а на голове у неё красовалась отобранная в неравном бою у фигни шляпа-цилиндр. (Немного помятая, ибо кошка не хотела так легко отдавать трофей.) Увидев подобную наглость, дух тихо зашипел из угла.
— Леша… Алексей? — позвала Катя, чтобы хоть как-то обратиться.
«Она обращается ко мне?»
Шипение из угла сменилось тишиной. Катя поставила поднос, сняла с себя цилиндр, и протянула вверх, к потолку.
— Ну, не сердись! Мы не со зла, мы перепугались, когда ты появился! — снова безмолвие, — Ну Леша, ну прости?
«Хм… две тонкие руки внезапно выдернули шляпу из Катиных лапок, и теперь она, задрав голову, смотрела на Леху, он, сидя на потолке, в свою очередь, смотрел на Катьку. Причем сидел весьма странно: если бы комнату перевернуть так, чтобы потолок стал полом, вышло бы, что дух лежит на животе, но локти и колени у него смотрят вверх, за спину, и голова снова вывернута.»
— Неужели тебе так удобно? — удивилась Фай, — Ты мне напоминаешь кузнечика, коленками назад!
И тут же пожалела о вышесказанном: дух же вполне мог обидеться! Но ничего подобного не случилось: он продолжал сидеть и настороженно смотреть на девушку. Та поставила поднос, и отошла. Дух с любопытством покосился на угощение и что-то тихо процокал.
— Приятного аппетита! — пожелала Катя, и дух, подхватив поднос и что-то цокнув на прощание, исчез. Видимо, стал невидимым, а может, у него на нематериальном плане существовало убежище. Катя немного расстроилась: она очень хотела посмотреть, как Леха будет есть, не имея рта.
Тем временем, у себя в квартире, возмущался Крюггер, потирая ушибленный нос:
— Это ж надо! Никогда еще никто не бил меня трубой в моей собственной котельной! Наглость! Беспредел! С каких пор меня никто не боится! Ух, я им покажу… Ух я им…!
— Покажешь-покажешь, — встрял появившийся из темноты Кромешник, — давай живо двигай к Слендеру! С донесением о похождениях!
— Эй! А как он узнал? — Фредди узрел кривую усмешку на лице Кромешника, и все сразу понял, — вы тоже, да? ну, и как успехи?
— Не очень, — отмахнулся Хозяин Кошмаров, — пошли уже, тебя одного ждем! — и махнул рукой во тьму. В стене открылся провал, чернее самой ночи, и Фредди следом за Бугименом шагнул туда. Темный проход, конечно же, привел в гостинную Безликих, где восседали запыхавшаяся Каяко и раскрасневшийся Слендер.
— Выкладывай, — без предисловий заявил последний, багровея совсем не свойственным ему румянцем, — чего достиг?
— Получил трубой по лицу, удивился… возмущаюсь, что людишки совсем страх потеряли… больше ничего не добился, — Фредди скис, — а вы?
— От меня отмахивались МОИМИ ЖЕ страничками, за Проклятым призраком бегали с восторгом, а Кромешный Ужас у нас больше всех отличился: теперь их заводила, та, мелкая, знает, как его зовут! И непременно этим воспользуется… к гадалке не ходи.
— Будем действовать!
— Война им! Без объявления!
— Завтра начинаем! — решил Слендер, а остальные согласились с ним.
Тем временем девчонки снова заснули мирным сном, даже не догадываясь, какая беда им угрожает.
— Да ладно вам, он няшечка! — вышла из стоп-кадра Леся, — я бы с ним дружила!
— Это нам еще предстоит, — сообщила Катя, — Лучше с ним не воевать, мне кажется, он очень непростой кадр. Пойду-ка я мириться!
Но, вопреки своим словам, Катя не спешила уходить с кухни. Наоборот, она поставила чайник на плиту, и полезла за заваркой.
— Ты собралась выпить с ним чашечку чая на брудершафт? — не удержавшись, съехидничала Леся.
— А чего сразу не водки? — встряла Эль.
— С мышьяком, -дополнила Саня. Фай только фыркнула: все как в былые времена. Заварила чаек, положила на блюдечки бутерброды и печенье… и на подносе понесла все это в их с Элькой комнату. Чутье подсказывало, что обиженный дух прячется там.
Существо, которое девчонки окрестили Лехой, на деле являлось старейшим представителем ужасно древней расы. «Леха» долгое время провел в изгнании, и столь долго не общался ни с кем, что одичал и позабыл и собственное имя, и те обстоятельства, что заставляли его скрываться. Людей он не любил, ибо они или не видели, не замечали старого духа, или пытались изгонять. Чай, что оставляла Катя, был первым знаком внимания за долгое время. А нападки остальных озадачили: дух воспринимал въехавших в квартиру как одну семью, и теперь искренне недоумевал, почему одна из жильцов относится к нему дружелюбно, а другие враждебно. Это обижало, а еще более обидным стало поведение смешного маленького зверя с нелепым именем. Теперь дух сидел, держась за поцарапанное лицо, оплакивая почившую в бою шляпу, и дулся.
Катя, тем временем, выпроводила подруг спать во вторую комнату, и теперь бочком протискивалась в дверь с подносом, а на голове у неё красовалась отобранная в неравном бою у фигни шляпа-цилиндр. (Немного помятая, ибо кошка не хотела так легко отдавать трофей.) Увидев подобную наглость, дух тихо зашипел из угла.
— Леша… Алексей? — позвала Катя, чтобы хоть как-то обратиться.
«Она обращается ко мне?»
Шипение из угла сменилось тишиной. Катя поставила поднос, сняла с себя цилиндр, и протянула вверх, к потолку.
— Ну, не сердись! Мы не со зла, мы перепугались, когда ты появился! — снова безмолвие, — Ну Леша, ну прости?
«Хм… две тонкие руки внезапно выдернули шляпу из Катиных лапок, и теперь она, задрав голову, смотрела на Леху, он, сидя на потолке, в свою очередь, смотрел на Катьку. Причем сидел весьма странно: если бы комнату перевернуть так, чтобы потолок стал полом, вышло бы, что дух лежит на животе, но локти и колени у него смотрят вверх, за спину, и голова снова вывернута.»
— Неужели тебе так удобно? — удивилась Фай, — Ты мне напоминаешь кузнечика, коленками назад!
И тут же пожалела о вышесказанном: дух же вполне мог обидеться! Но ничего подобного не случилось: он продолжал сидеть и настороженно смотреть на девушку. Та поставила поднос, и отошла. Дух с любопытством покосился на угощение и что-то тихо процокал.
— Приятного аппетита! — пожелала Катя, и дух, подхватив поднос и что-то цокнув на прощание, исчез. Видимо, стал невидимым, а может, у него на нематериальном плане существовало убежище. Катя немного расстроилась: она очень хотела посмотреть, как Леха будет есть, не имея рта.
Тем временем, у себя в квартире, возмущался Крюггер, потирая ушибленный нос:
— Это ж надо! Никогда еще никто не бил меня трубой в моей собственной котельной! Наглость! Беспредел! С каких пор меня никто не боится! Ух, я им покажу… Ух я им…!
— Покажешь-покажешь, — встрял появившийся из темноты Кромешник, — давай живо двигай к Слендеру! С донесением о похождениях!
— Эй! А как он узнал? — Фредди узрел кривую усмешку на лице Кромешника, и все сразу понял, — вы тоже, да? ну, и как успехи?
— Не очень, — отмахнулся Хозяин Кошмаров, — пошли уже, тебя одного ждем! — и махнул рукой во тьму. В стене открылся провал, чернее самой ночи, и Фредди следом за Бугименом шагнул туда. Темный проход, конечно же, привел в гостинную Безликих, где восседали запыхавшаяся Каяко и раскрасневшийся Слендер.
— Выкладывай, — без предисловий заявил последний, багровея совсем не свойственным ему румянцем, — чего достиг?
— Получил трубой по лицу, удивился… возмущаюсь, что людишки совсем страх потеряли… больше ничего не добился, — Фредди скис, — а вы?
— От меня отмахивались МОИМИ ЖЕ страничками, за Проклятым призраком бегали с восторгом, а Кромешный Ужас у нас больше всех отличился: теперь их заводила, та, мелкая, знает, как его зовут! И непременно этим воспользуется… к гадалке не ходи.
— Будем действовать!
— Война им! Без объявления!
— Завтра начинаем! — решил Слендер, а остальные согласились с ним.
Тем временем девчонки снова заснули мирным сном, даже не догадываясь, какая беда им угрожает.
Страница 12 из 49
