Фандом: Средиземье Толкина. Малая часть Нолдор возвращается в Тирион. Валар призывают третьего сына Финве в Маханаксар и обсуждают с ним разные сложные вопросы, которых к этому моменту накопилось немало. «Но Финарфин в тот час презрел поход и возвратился назад… и многие из его народа шли с ним, в скорби повернув вспять, покуда не узрели вновь дальний луч Миндона на Туне, все еще горевшего в ночи, и не вернулись, наконец, в Валинор. Там они получили прощение валар, и Финарфину было доверено править остатками нолдор в Благословенном Краю».
24 мин, 48 сек 19280
Перед взором Арафинвэ как наяву предстали портовые улочки Альквалондэ, затянутые дымом. Где-то начинались пожары. Кое-где приходилось обходить спешно созданные баррикады: опрокинутые телеги, перевернутые, раскатившиеся бочки — и, что страшнее всего, повсюду темные пятна крови на земле. Мертвых или раненых не было видно, но иногда попадалось брошенное оружие, шлем или обрывок одежды, стрелы лежали на мостовой так часто, словно тут прошел целый ливень из них.
Конь всхрапнул и дернул мордой, увидев на дороге какой-то предмет. Арафинвэ показалось, что это латная перчатка, такие делали кузнецы Феанаро, чтобы защитить руку при упражнениях с мечом. Однако приглядевшись, он заметил скрюченные пальцы и посиневшие лунки ногтей. Рука была оторвана или отрублена чуть выше запястья, среди кровавых ошметков белел обломок кости. Сердце и разум не желали верить в увиденное. Арафинвэ казалось, что это страшный морок. Он подавил желание остановиться и что-то сделать с жуткой находкой, понимая, что своему хозяину она больше не пригодится. Когда до причалов оставалось немного, они наконец-то натолкнулись на своих. Нолдор второпях оказывали помощь раненым. Перевязывали, грузили на спешно сделанные носилки и несли к берегу. В стороне лежали несколько тел, укрытых плащами. Арафинвэ склонился над ними, осторожно отогнул край плаща, вглядываясь в серое лицо молодого нолдо. Поднял ткань над лицом другого — в глаза бросились запачканные кровью волосы с растрепавшимися косами, скрепленными бусинами — этот был из телери. Он поднялся, перевел взгляд на своих спутников.
— Мы должны помочь!
Нолдор Третьего Дома поспешили на выручку. Вскоре с Арафинвэ остался только Ангарато. Они вынимали стрелы из ран, заговаривали кровотечения, накладывали повязки. Скольких он спас в тот страшный час, Арафинвэ не знал — не считал. Главное, он успевал спасти. Но сейчас на его руках умирал совсем мальчишка: похоже, кто-то нанес ему удар кинжалом. Лезвие рассекло одежду и вспороло живот. Раненый, видно, пытался ползти, и выпавшие из раны розовые петли внутренностей были все в пыли. Нужна была чистая вода, ткань для перевязки, но ничего не было под рукой, и Ангарато, убежавший на поиски, задерживался. Мальчишка был еще жив, но лицо его посерело, лоб был покрыт мелкими каплями пота, а глаза бессмысленно смотрели в небо. Арафинвэ сделал все возможное, но помощь запоздала, да и он сам был уже порядком утомлен. Дыхание раненого было неглубоким и частым, сердце билось почти не слышно. Наконец, он вдохнул последний раз, вздрогнул, и тело обмякло. Арафинвэ понял, что проиграл. Он осторожно закрыл глаза умершего: видеть остекленевший взгляд было страшно, — и укрыл юношу его же плащом.
— Как мне жаль, что мы опоздали, — еле слышно произнес Арафинвэ.
— Лучше радуйся этому, дядя, — раздался знакомый голос. Чуть в стороне стоял Финдекано, привалившийся к стене дома, у которого они находились в тот момент. Племянник выглядел измотанным: лицо имело сероватый оттенок, на щеке виднелся порез, продолжавший кровоточить. Арафинвэ, не раздумывая, подошел к нему, вглядываясь в лицо. Во взгляде Финдекано было что-то странное, незнакомое Арафинвэ, а еще боль, негодование и глубоко спрятанные растерянность и страх. Доспехи Финьо местами были покрыты бурыми пятнами, и теперь Арафинвэ понял, что это кровь.
— Ты ранен?
— Нет. Так — царапины.
— Финьо, ты должен объяснить, что здесь произошло. Я спрашивал многих, пока лечил раны. Они либо молчат, либо просят не спрашивать их, а то и еще интереснее — отсылают меня за объяснениями к Феанаро. Финьо, кто напал на вас, как с этим связан мой брат?
— На нас не нападали, — Финдекано закусил губу. — Это мы.
— Что? Что вы?
— Когда мы подошли, они уже бились. Кругом неразбериха. Телери осыпают нас стрелами, теснят прочь. Никто не ожидал подобного. Многие получили ранения в первые минуты. И я бросился в бой! Я лишь хотел защитить наших близких.
— Телери напали на нолдор? Что за вздор! Я должен поговорить с Ольвэ.
— Нет, — Финдекано ухватил его за плечо, — сейчас ты нужен нашему народу как никогда. Мы покидаем Альквалондэ, отец уже несколько раз трубил сбор. С нами много раненых, которым нужна помощь целителя, а ты самый одаренный из семьи во врачевании.
— Финдекано, ты не договариваешь что-то серьезное. Но ты не умеешь лгать, — заговорил, обрывая племянника, Инголдо. — И еще ни словом не упомянул Феанаро. От твоих объяснений больше вопросов, чем ответов. Финдекано умолк, будто решая для себя какой-то сложный вопрос. Когда он прервал молчание, его голос стал неживым, из него словно пропали все эмоции.
— Ольвэ отказал Феанаро, когда тот предложил присоединиться к походу или дать нам телерийские суда. Тогда Феанаро приказал своим эльдар взять корабли силой. Это не телери напали на нас. Это нолдор подняли оружие на братьев.
Не решаясь смотреть в лицо дяди, Финдекано обошел замершего Арафинвэ, и, только отойдя на несколько шагов, сказал напоследок:
— Мы снова идем на север. Надеюсь, ты нас нагонишь. Прости меня.
Конь всхрапнул и дернул мордой, увидев на дороге какой-то предмет. Арафинвэ показалось, что это латная перчатка, такие делали кузнецы Феанаро, чтобы защитить руку при упражнениях с мечом. Однако приглядевшись, он заметил скрюченные пальцы и посиневшие лунки ногтей. Рука была оторвана или отрублена чуть выше запястья, среди кровавых ошметков белел обломок кости. Сердце и разум не желали верить в увиденное. Арафинвэ казалось, что это страшный морок. Он подавил желание остановиться и что-то сделать с жуткой находкой, понимая, что своему хозяину она больше не пригодится. Когда до причалов оставалось немного, они наконец-то натолкнулись на своих. Нолдор второпях оказывали помощь раненым. Перевязывали, грузили на спешно сделанные носилки и несли к берегу. В стороне лежали несколько тел, укрытых плащами. Арафинвэ склонился над ними, осторожно отогнул край плаща, вглядываясь в серое лицо молодого нолдо. Поднял ткань над лицом другого — в глаза бросились запачканные кровью волосы с растрепавшимися косами, скрепленными бусинами — этот был из телери. Он поднялся, перевел взгляд на своих спутников.
— Мы должны помочь!
Нолдор Третьего Дома поспешили на выручку. Вскоре с Арафинвэ остался только Ангарато. Они вынимали стрелы из ран, заговаривали кровотечения, накладывали повязки. Скольких он спас в тот страшный час, Арафинвэ не знал — не считал. Главное, он успевал спасти. Но сейчас на его руках умирал совсем мальчишка: похоже, кто-то нанес ему удар кинжалом. Лезвие рассекло одежду и вспороло живот. Раненый, видно, пытался ползти, и выпавшие из раны розовые петли внутренностей были все в пыли. Нужна была чистая вода, ткань для перевязки, но ничего не было под рукой, и Ангарато, убежавший на поиски, задерживался. Мальчишка был еще жив, но лицо его посерело, лоб был покрыт мелкими каплями пота, а глаза бессмысленно смотрели в небо. Арафинвэ сделал все возможное, но помощь запоздала, да и он сам был уже порядком утомлен. Дыхание раненого было неглубоким и частым, сердце билось почти не слышно. Наконец, он вдохнул последний раз, вздрогнул, и тело обмякло. Арафинвэ понял, что проиграл. Он осторожно закрыл глаза умершего: видеть остекленевший взгляд было страшно, — и укрыл юношу его же плащом.
— Как мне жаль, что мы опоздали, — еле слышно произнес Арафинвэ.
— Лучше радуйся этому, дядя, — раздался знакомый голос. Чуть в стороне стоял Финдекано, привалившийся к стене дома, у которого они находились в тот момент. Племянник выглядел измотанным: лицо имело сероватый оттенок, на щеке виднелся порез, продолжавший кровоточить. Арафинвэ, не раздумывая, подошел к нему, вглядываясь в лицо. Во взгляде Финдекано было что-то странное, незнакомое Арафинвэ, а еще боль, негодование и глубоко спрятанные растерянность и страх. Доспехи Финьо местами были покрыты бурыми пятнами, и теперь Арафинвэ понял, что это кровь.
— Ты ранен?
— Нет. Так — царапины.
— Финьо, ты должен объяснить, что здесь произошло. Я спрашивал многих, пока лечил раны. Они либо молчат, либо просят не спрашивать их, а то и еще интереснее — отсылают меня за объяснениями к Феанаро. Финьо, кто напал на вас, как с этим связан мой брат?
— На нас не нападали, — Финдекано закусил губу. — Это мы.
— Что? Что вы?
— Когда мы подошли, они уже бились. Кругом неразбериха. Телери осыпают нас стрелами, теснят прочь. Никто не ожидал подобного. Многие получили ранения в первые минуты. И я бросился в бой! Я лишь хотел защитить наших близких.
— Телери напали на нолдор? Что за вздор! Я должен поговорить с Ольвэ.
— Нет, — Финдекано ухватил его за плечо, — сейчас ты нужен нашему народу как никогда. Мы покидаем Альквалондэ, отец уже несколько раз трубил сбор. С нами много раненых, которым нужна помощь целителя, а ты самый одаренный из семьи во врачевании.
— Финдекано, ты не договариваешь что-то серьезное. Но ты не умеешь лгать, — заговорил, обрывая племянника, Инголдо. — И еще ни словом не упомянул Феанаро. От твоих объяснений больше вопросов, чем ответов. Финдекано умолк, будто решая для себя какой-то сложный вопрос. Когда он прервал молчание, его голос стал неживым, из него словно пропали все эмоции.
— Ольвэ отказал Феанаро, когда тот предложил присоединиться к походу или дать нам телерийские суда. Тогда Феанаро приказал своим эльдар взять корабли силой. Это не телери напали на нас. Это нолдор подняли оружие на братьев.
Не решаясь смотреть в лицо дяди, Финдекано обошел замершего Арафинвэ, и, только отойдя на несколько шагов, сказал напоследок:
— Мы снова идем на север. Надеюсь, ты нас нагонишь. Прости меня.
Страница 4 из 7
