Стажёр

― Чего ты разнылся, Гриша. Ты вспомни, как мы на эту работу попали. Армию прошли, отучились в учебке, потом на курсах заочно… А этот сразу из студентов в наш отдел прыгнул — таких поучить самое то. Кто ж знал, что он такой малохольный — хватило нескольких фальшивых аккаунтов в соцсетях, липовых адресов, подставной бабки у подъезда, да дешёвой сказки про ролик-убийцу. Ты на это с другой стороны посмотри — зачем такой псих в полиции? Нам, вообще, премию надо выписать.

Аркадий медленно открыл глаза. Белый потолок был залит ярким светом. Над ним склонились смутно знакомые лица. Иван приветственно кивнул, а Гриша изобразил улыбку:

― О, проснулся. Ты как, Аркаша, поправляешься?

Аркадий хотел вскочить и вцепиться в лица этих фантомов, стереть их из своего мира, но крепкие ремни прижали его к жёсткому матрацу. Он попытался кричать, но сквозь плотную повязку вырвался лишь яростный стон.

Незнакомый голос велел посетителям покинуть палату. Уходя, Иван пробурчал, что доктор, определённо, прав, а такое буйство их бывшего коллеги не оставляет иного пути, кроме оперативного вмешательства. Илья уже видел в руках врача длинный и тонкий, сверкающий штырь. Он сразу понял, для чего нужен этот инструмент — орбитокласт. Он не раз уже видел его во снах, когда посещал другие города, новые измерения. Аркадий знал, что его ожидает лоботомия — вроде бы запрещённая процедура, но… Теперь от него потребуется лишь сделать в нужный момент одно неловкое движение, чтобы стереть себя из этого осточертевшего, лживого мира. Только так он сможет отключить сознание от испорченной фантазии и получить новую жизнь.

Яркую жизнь, которую здесь, в этой больной реальности, называют смертью.