Стечение

Она вкатила инвалидное кресло в крошечную, хорошо освещенную коморку и нажала кнопку на металлической панели. Влад не сразу понял, что это лифт. Догадался лишь тогда, когда двери автоматически закрылись, кабина дёрнулась и наверху зашумели механизмы.

Они опускались вниз. В подвал.

— Отомстить тебе оказалось сложнее, чем я ожидала. Я не знала кто ты, откуда ты, у меня не было ни одной твоей вещи, не было не единого волоска или хоть чего-нибудь! А без таких вещей хорошее проклятья не сотворишь.

Кабина, скрипнув, остановилась, двери открылись. Впереди лежал длинный тёмный коридор, выложенный серым кафелем. Агнешка покатила кресло вперёд, продолжая болтать:

— Мне нужно было хоть что-то, за что я могла зацепиться. На моё счастье сама судьба сделала мне подарочек. Ты, Владик, даже не представляешь какой!

Она хохотнула.

Коридор закончился и она вкатила кресло в небольшую, тускло освещённую комнатку, также выложенную кафелем. Жёлтые лампы освещали лишь центр помещения, углы тонули во тьме. У стены стояли стол и стул. Грязный, весь в жирных пятнах, рукомойник. А рядом темнела деревянная колода, похожая на ту, которую используют мясники для рубки мяса. В колоду был воткнут топор, лезвие которого как будто шевелилось…

Что за чёрт?

Очки остались наверху, и перед глазами всё расплывалось. Влад никак не мог взять в толк, что там такое с топором, почему лезвие шевелится? Потом понял.

Мухи. Много мух.

Насекомые облепили лезвие топора плотными, шевелящимися ножнами, они жужжали из тёмных углов, трепыхаясь в паутине. Мухи были единственным источником звука в этом кафельном аду.

Влада замутило. Борясь с тошнотой, он задышал через нос, но легче не стало: воздух вонял дезинфектантом и хлоркой. А ещё откуда-то тянуло гнилью: слабый запах протухшего мяса и нечистот сочился из-под запертой двери, на ручке которой висел колокольчик.

— Что же, пришло время рассказать о сюрпризе, который поджидал меня на исходе третьей недели в госпитале. Именно тогда выяснилось, что я беременна.

У Влада застучало в висках, нервы натянулись. Агнешка продолжала говорить, а глаза её сверкали лихорадочным блеском:

— Ребёночек! Сынишка! Дитя, в чьих венах текла твоя кровь! Прямо подарок судьбы.

Но знаешь что? Думаю твой пацан ещё в утробе понял, что я ненавижу его. Я ненавидела его каждую секунду из тех месяцев, что вынашивала. И это на нём сказалось.

Он родился… как бы тебе сказать?… уродом. Настоящий выблядок и олигофрен. Но мне нужна была его кровь чтобы добраться до тебя, поэтому я от него и не избавилась. Кровь для сложных ритуалов, описанных в старых книгах моей бабки. Я выложилась полностью… и для тебя началось Стечение. Которое в итоге и привело тебя в мою ловушку.

Влад напрягся. Пока она говорила, он уже несколько раз пробовал шевелить пальцами и у него получалось. Агнешка отвлеклась на разговоры, и это его шанс. Психованная сука полностью уповает на силу своей отравы… Нужно потянуть время, набраться сил.

— Что ты сделала с ребёнком, больная ты тварь!? — прохрипел Влад.

— Да ничего, в общем. С пяти лет держу его здесь, — она кивнула на дверь, из-за которой воняло свинарником. — Все эти годы он прожил в темноте. На привязи, словно собака. Боюсь, в таких условиях твой сынишка вырос немного диковатым и страсть как полюбил мясцо с кровью.

Она многозначительно покосилась на изрубленную деревянную колоду, покрытую бурыми пятнами.

Влад весь сжался от омерзения, и одновременно в нём вспыхнула ярость, удвоившая его силы. Он уже контролирует тело… но получится ли встать? Убежать? Или придётся убить её?

— Ладно, что-то я заболталась.

Агнешка подошла к двери и позвонила в колокольчик, болтающийся на ручке.

— Жратва! Жратва! Просыпайся, сынок, жратва пришла!

За дверью началась возня, послышались шорохи. Потом до слуха донеслось странное металлическое позвякивание, которое могла издавать только старая, ржавая цепь. А в следующий миг раздался новый шум — будто о доски билось чьё-то массивное, скользкое тело.

— Минутку терпения, малыш!

Агнешка отвернулась и направилась к столу, наверняка за ключом.

Вот он, шанс!

Влад напрягся и попытался встать, опираясь на подлокотники. Затёкшие ноги дрогнули под весом тела, но выдержали. Выдержали! Влад оттолкнул кресло в сторону и в следующую секунду об этом пожалел. Резиновое колёсико скрипнуло о кафель и Агнешка обернулась. Глаза её сузились от ярости и страха:

— Ах ты!

Агнешка бросилась вперёд, рассчитывая вцепиться в горло Влада зубами и ногтями, но он успел оттолкнуть её. Девушка повалилась на мясницкую колоду и перевернула её, подняв в воздух тучу мух.

Жжж!

Он рванул к лифту. Хотелось бежать, но не получалось — его шатало, словно пьяного, ноги заплетались. Гладкий кафель был предательски скользким.

Влад дошёл до середины коридора, когда услышал позади противный, скрежещущий звук. И, даже не оборачиваясь, понял что было источником.

Топор. Тяжёлый и грязный топор на длинной ручке, который волокут по кафелю.