Стереограммы

Скучно с ним, конечно, не было, приятно тоже. В постели этот сумасброд был такой же ни рыба, ни мясо, как и его внешность. Мама Виталика была не в курсе, что сынок сболтнул мне со — владелицей какой компании является его родительница, но, естественно, выведала про меня всё, что было нужно. То есть ничего не смогла нарыть. Заканчиваю филологический, скромница, единственный роман на первом курсе, разбитое сердечко, открытое для чистой любви. Может, не мечта олигарха в качестве невестки, но дочки других олигархов Виталиком не очаровывались, а приводить в семью непонятно кого из простых… А со мной хотя бы всё понятно и прилично. Не будет же женатый декан нашего факультета распространяться, что я сначала была принята в его постель, а уже потом на бюджетное место филологического. И мой чётко заявивший, что не будет ради меня разводиться, папик не будет афишировать перед избирателями, что он может позволить снимать конспиративную квартиру и делать мне дорогие подарки, то есть давая мне наличку, чтобы я их себе купила сама, потому что он не хочет засветиться в элитных магазинах. И моя первая и небедная любовь сам не в курсе, что разбил мне сердце не его разрыв со мной, а то, что мне не удалось от любимого забеременеть, чтобы никуда он не делся. Так что Виталикова мама меня если и не одобряла, то хотя бы не не одобряла. По душам мы с ней на эти темы не разговаривали, но по некоторым намёкам поняли друг друга. Ей до зарезу нужны были внуки, при всей слепой любви к сыну иллюзий о его предпринимательских качествах она не питала, у меня приближался выпускной — иллюзий о своей востребованности на рынке труда у меня не было.

А у Виталика начался очередной бзик — стереограммы, картинки, на которых сначала кажется нарисована какая-то ерунда — точки, линии, обрывки изображений, но если смотреть некоторое время сквозь них, то зрение расфокусируется, и картинка станет трёхмерной со скрытым сообщением или силуэтом в ней: животным, бабочкой, бывает и черепом с костями. Виталик мог часами рыться в интернете, выискивая стереограммы. У него появилась версия, что иной мир может стать видимым, если на него правильно смотреть и усиленно тренировался. У меня плохо получалось, да и почему-то начинала болеть голова. К счастью, Виталику не требовалось моё полное вовлечение в его занятия, достаточно было ласково и терпеливо гладить его по голове и говорить: «Всё получится».

Как-то вечером Виталик положил мне, мирно смотревшей телевизор, на колени свой айпад с очередным перемешением линий и цветочков, и попросил:

— Посмотри на эту стереограмму, я надеюсь тебе понравится.

Я послушно уставилась сквозь картинку. Виталик щёлкнул пультом и переключил телевизор на пустой канал со «снегом», чтобы я не отвлекалась.

И вот тот момент, когда хаос принимает форму… Из беспорядочных линий складываются слова… «Выходи за меня».

Я подняла изумлённые расфокусированные глаза и сфокусировала их на Виталике.

— Ну, как?

— Я… Прочла…

— Ты согласна?

— Да… — я, конечно, привыкла к тому, что он странный, но предложение брака хотелось бы получить в нормальной форме…

Зато колечко компенсировало за всё. Наверняка мама выбрала.

Виталик прыгал вокруг меня, ошеломлённой, и щёлкал айпадом снимки на память.

— Пошлю маме, вот она обрадуется!

Я любовалась колечком, пока Виталик просматривал фотки, и не обратила особого внимания на его смешок и заявление:

— Надо же, так насмотрелся на стереограммы, что мне в помехах в телеке на фотке фигня мерещится…

С утра я убежала по делам. Сообщила подругам и знакомым. Прошлась по магазинам свадебных платьев. Решила, что покупать платье на свою свадьбу буду только в Нью-Йорке. Хватит с меня глухих деревень в развивающихся странах.

Виталик стоял возле дома, несколько не такой как всегда. Нервный какой-то. Руки, обнявшие меня, подрагивали.

— Что такое, милый?

— Да переработал, видимо, — работой Виталик называл свои поиски иного разума, — после этих стереограмм у меня в глазах рябит.

Ещё бы не рябило.

— А ты посмотри на меня, любимый, пусть глазки порадуются.

Виталик улыбнулся, отступил на шаг и оглядел меня всю. И резко взбледнул.

— Что такое, солнышко?

— Твой плащ…

Плащ у меня был фирмовый с абстрактным узором из линий.

— Да, радость моя, красивый плащик?

— Мне показалось, что линии как в стереограмме складываются в трёхмерную руку у тебя на груди…

— Просто у тебя глазки устали, — я состроила призывающую улыбку, — пойдём домой, в постельке займёмся… знаешь чем, убедишься, что на моей груди не может быть ничьих рук, кроме твоих.

Мы пошли к роскошному дому, который очень скоро я буду называть своим…

Виталик приподнял ногу, чтобы подняться на ступеньку, и вдруг схватил меня за руку, очень больно сжав.

— Посмотри, — указал он мне на ступеньки, обычные, каменные, с вкраплениями белого, чёрного и серого, — посмотри как в стереограмму.

Делать мне больше нечего…

— Смотрю, дорогой, просто крапинки на камне.

— А я вижу ухо…

— Расслабь глазки, счастьеце моё. Всё замечательно. Всё будет очень хорошо…