Фандом: Мстители. Сиквел к тексту «Стивен и его Плащ». После битвы Стивен Стрэндж забирает домой Плащ левитации и пробует привыкнуть к нему, своей новой роли в мире и наладить отношения с Кристин.
214 мин, 19 сек 12937
— Если бы я их не отнимал, они были бы уже мертвы. Радовались бы, что я не дал другим врачам испортить статистику клиники.
— И слышать ничего не хочу! Две недели и ни минутой больше. Я всё сказал!
… И как раздражённо запустил пальцы себе в волосы Стивен, потом скользнул по ней равнодушным взглядом и выдал ту самую фразу про «я заметил, ты не так глупа» и«так и быть, можешь со мной переспать». Желание послать его куда подальше было практически невыносимым, однако шанс поучаствовать в исследовании, по-настоящему важном исследовании…
Кристин слишком долго ждала такой шанс.
Из того коридора клиники они сразу отправились в лабораторию, где проработали до половины четвёртого утра. Протекающий как должно эксперимент настроил Стивена на благодушный лад, так что под утро, отмывая руки, он вполне дружелюбно спросил: «Едем ко мне или к тебе?» — на что получил отказ и крайне удивился ему.
— Я не мог ошибиться. Твоё поведение до этого, твой язык тела, — всё говорило о том, что ты хочешь…
— Мы теряем время, Стивен, — перебила его Кристин на следующий день. — Там привезли пациента с подходящей травмой позвоночника. Если мы не поторопимся, его заберёт Ник.
Никакому Нику Стивен, разумеется, отдавать пациента не собирался, а потому вмиг сорвался в операционную.
На третий день он — во время паузы в исследовании — положил перед Кристин на стол коробку шоколадных конфет, за что удостоился короткого: «Спасибо», а после заполнения бумаг Кристин с улыбкой пожелала ему спокойной ночи и одна поехала к себе домой.
Две недели она не без удовольствия наблюдала за тем, как Стивен всё же пытался отыскать к ней подход. Букет цветов появился на пятый день, билеты в театр на премьеру в конце месяца (после завершения исследования) — на восьмой. Кофе — причём любимый сорт, со сливками, сахаром и миндалём — на девятый. Всё хирургическое отделение ошарашенно следило за тем, как вечно замечающий только себя и пациентов Стивен Стрэндж ухаживает за хирургом из реанимации Кристин Палмер, как таскает ей еду и кофе, подаёт пальто, открывает перед ней двери.
В ночь на пятнадцатые сутки, поставив последнюю точку в отчёте, Стивен облегчённо выдохнул; поймав Кристин за запястье, усадил её к себе на колени и неожиданно для неё уткнулся ей лбом в плечо.
— Ну, я же не мог ошибиться, правда? — глухо пробормотал он глубоко несчастным голосом, обнимая её за талию.
Кристин вздохнула, сдаваясь.
— Не мог. Но мы закончили твоё исследование, так что я тебе больше не нужна.
— Кто тебе сказал? — поднял голову Стивен. — Мы идём в кино на премьеру в воскресенье, у нас театр через неделю, и я уже купил пару комнатных тапочек специально для тебя. Они стоят у двери в моей квартире.
— Тапочек? — переспросила Кристин.
— Да. Лохматые. Синего цвета. И я надеюсь, завтра ты составишь мне компанию на торжественном ужине в неврологическом обществе? Я специально попросил у них два приглашения, — Стивен выдержал паузу. — Нет, что-то из этого должно сработать: или приглашение, или тапочки.
Кристин моргнула и расхохоталась.
Выступать перед аудиторией в несколько сотен человек оказалось проще, чем Стивен ожидал. Словно и не было ни аварии, ни месяцев восстановления, ни Камартаджа: те же знакомые лица в зале, та же манера задавать вопросы у признанных спецов, то же жадное до новостей внимание прессы. Он и не предполагал, что настолько соскучится по возможности поговорить на одном языке с теми, кто тоже посвятил годы исследованиям в области нейрохирургии.
— Если вы не видите в предложении доктора Стрэнджа перспективы, профессор Ковальски, Стэнфордское отделение нейрохирургии с радостью возьмётся за этот эксперимент, — горячился профессор Гэри Стейнберг.
— Я не говорил, что не вижу перспективы, коллега, — возмутился Ковальски. — Я всего лишь выразил сомнение, что кому-то вообще стоит за это браться, принимая во внимание этическую подоплеку. Травмы, полученные доктором Стрэнджем…
— Никак не препятствуют ему высказывать смелые гипотезы и двигать науку вперёд, дорогой коллега.
— А я считаю, что…
От наблюдения за спором двух ведущих нейрохирургов США Стивена отвлёк завибрировавший в кармане пиджака мобильный телефон. Незаметно вытащив его, он прочитал входящее СМС:
«Почему бы не поручить проверку теории вашей девушке? С.»
Стивен нахмурился, глядя на неизвестный номер, потом поднял брови, догадавшись, и перевёл взгляд на наблюдающую за спорящими Кристин. Неподдельный интерес на лице, но расслабленная поза, как у человека, который точно знает, что здесь он только зритель, а наука, эксперименты — это для других.
Мысленно усмехнувшись, он убрал телефон и решительно вмешался в спор.
— Господа Ковальски и Стейнберг, простите, что прерываю вас, но у меня есть не только теория, но и соображения по практике. Полагаю, лучше всего с этим исследованием справится доктор Кристин Палмер из клиники Метро-Дженерал. Ранее мы с ней вдвоём уже работали над совершенствованием техники ламинэктомии, и уверяю вас, доктор Палмер — весьма квалифицированный хирург.
— И слышать ничего не хочу! Две недели и ни минутой больше. Я всё сказал!
… И как раздражённо запустил пальцы себе в волосы Стивен, потом скользнул по ней равнодушным взглядом и выдал ту самую фразу про «я заметил, ты не так глупа» и«так и быть, можешь со мной переспать». Желание послать его куда подальше было практически невыносимым, однако шанс поучаствовать в исследовании, по-настоящему важном исследовании…
Кристин слишком долго ждала такой шанс.
Из того коридора клиники они сразу отправились в лабораторию, где проработали до половины четвёртого утра. Протекающий как должно эксперимент настроил Стивена на благодушный лад, так что под утро, отмывая руки, он вполне дружелюбно спросил: «Едем ко мне или к тебе?» — на что получил отказ и крайне удивился ему.
— Я не мог ошибиться. Твоё поведение до этого, твой язык тела, — всё говорило о том, что ты хочешь…
— Мы теряем время, Стивен, — перебила его Кристин на следующий день. — Там привезли пациента с подходящей травмой позвоночника. Если мы не поторопимся, его заберёт Ник.
Никакому Нику Стивен, разумеется, отдавать пациента не собирался, а потому вмиг сорвался в операционную.
На третий день он — во время паузы в исследовании — положил перед Кристин на стол коробку шоколадных конфет, за что удостоился короткого: «Спасибо», а после заполнения бумаг Кристин с улыбкой пожелала ему спокойной ночи и одна поехала к себе домой.
Две недели она не без удовольствия наблюдала за тем, как Стивен всё же пытался отыскать к ней подход. Букет цветов появился на пятый день, билеты в театр на премьеру в конце месяца (после завершения исследования) — на восьмой. Кофе — причём любимый сорт, со сливками, сахаром и миндалём — на девятый. Всё хирургическое отделение ошарашенно следило за тем, как вечно замечающий только себя и пациентов Стивен Стрэндж ухаживает за хирургом из реанимации Кристин Палмер, как таскает ей еду и кофе, подаёт пальто, открывает перед ней двери.
В ночь на пятнадцатые сутки, поставив последнюю точку в отчёте, Стивен облегчённо выдохнул; поймав Кристин за запястье, усадил её к себе на колени и неожиданно для неё уткнулся ей лбом в плечо.
— Ну, я же не мог ошибиться, правда? — глухо пробормотал он глубоко несчастным голосом, обнимая её за талию.
Кристин вздохнула, сдаваясь.
— Не мог. Но мы закончили твоё исследование, так что я тебе больше не нужна.
— Кто тебе сказал? — поднял голову Стивен. — Мы идём в кино на премьеру в воскресенье, у нас театр через неделю, и я уже купил пару комнатных тапочек специально для тебя. Они стоят у двери в моей квартире.
— Тапочек? — переспросила Кристин.
— Да. Лохматые. Синего цвета. И я надеюсь, завтра ты составишь мне компанию на торжественном ужине в неврологическом обществе? Я специально попросил у них два приглашения, — Стивен выдержал паузу. — Нет, что-то из этого должно сработать: или приглашение, или тапочки.
Кристин моргнула и расхохоталась.
Выступать перед аудиторией в несколько сотен человек оказалось проще, чем Стивен ожидал. Словно и не было ни аварии, ни месяцев восстановления, ни Камартаджа: те же знакомые лица в зале, та же манера задавать вопросы у признанных спецов, то же жадное до новостей внимание прессы. Он и не предполагал, что настолько соскучится по возможности поговорить на одном языке с теми, кто тоже посвятил годы исследованиям в области нейрохирургии.
— Если вы не видите в предложении доктора Стрэнджа перспективы, профессор Ковальски, Стэнфордское отделение нейрохирургии с радостью возьмётся за этот эксперимент, — горячился профессор Гэри Стейнберг.
— Я не говорил, что не вижу перспективы, коллега, — возмутился Ковальски. — Я всего лишь выразил сомнение, что кому-то вообще стоит за это браться, принимая во внимание этическую подоплеку. Травмы, полученные доктором Стрэнджем…
— Никак не препятствуют ему высказывать смелые гипотезы и двигать науку вперёд, дорогой коллега.
— А я считаю, что…
От наблюдения за спором двух ведущих нейрохирургов США Стивена отвлёк завибрировавший в кармане пиджака мобильный телефон. Незаметно вытащив его, он прочитал входящее СМС:
«Почему бы не поручить проверку теории вашей девушке? С.»
Стивен нахмурился, глядя на неизвестный номер, потом поднял брови, догадавшись, и перевёл взгляд на наблюдающую за спорящими Кристин. Неподдельный интерес на лице, но расслабленная поза, как у человека, который точно знает, что здесь он только зритель, а наука, эксперименты — это для других.
Мысленно усмехнувшись, он убрал телефон и решительно вмешался в спор.
— Господа Ковальски и Стейнберг, простите, что прерываю вас, но у меня есть не только теория, но и соображения по практике. Полагаю, лучше всего с этим исследованием справится доктор Кристин Палмер из клиники Метро-Дженерал. Ранее мы с ней вдвоём уже работали над совершенствованием техники ламинэктомии, и уверяю вас, доктор Палмер — весьма квалифицированный хирург.
Страница 20 из 60
