В детстве я очень боялся леса… Совсем малявкой я был, когда бабушка привезла меня на лето к себе, в один из ссыльных посёлков, что постепенно угасают теперь на дальнем севере нашей области. Это лето было самым сказочным летом моего детства…
5 мин, 5 сек 1499
На примятом мху лежала лишь оболочка Лёхиного тела. В прямом смысле оболочка. Грудой тряпья лежала одежда, а поодаль, как сброшенная гадючья кожа, лежала синюшная кожа, покрывавшая когда-то человеческое тело. Мне до сих пор иногда снится ночами эта кожа — мёртвая, дряблая, со смятой маской лица, скальпом коротких светлых волос, грязными перчаточками рук. Как пустой пакет из-под мусора. Как сдутый шарик. Я отчётливо разглядел все телесные подробности, родинки, и уродливый надрыв на спине — как будто кто-то надорвал Лёху снаружи, и вынул его из кожи вместе с мясом и костями. Но что было странно — ни капли крови, ни клочка плоти не было рядом с этим кожаным мешком. Как будто мертвец, бабочкой из кокона, вылупился из собственного тела, и пропал. И очень странно повела себя собака, бывшая с нами. Лайка испуганно жалась к своему хозяину. Скулила. А когда взрослые принялись осматривать всё кругом — вырвалась от хозяина и сбежала. Нас с мальчишками, от греха подальше, взрослые пинком отправили прочь. И мы, вусмерть перепуганные, бежали не останавливаясь до деревни. К вечеру мы вроде бы и отошли от увиденного. Вечером, когда ребятня собралась возле костра, парни были в центре внимания, и важно пыхая папироской, расписывали всю картину в деталях. Но — чувствовалось, им не по себе. А я и вовсе сник.
Эта мёртвая кожа, эта одежда — всё мерещилось мне как наяву. В конце-концов я от напряжения разревелся, и меня отвели к бабушке. Потом настал новый день. И ещё один. Но мой светлый, зелёный мир необратимо изменился. Стало тусклым солнце. Тревожными сновидения. Над посёлком как будто сгустился пропитанный слухами и догадками липкий сумрак. А вокруг — безмолвный, страшный, чёрной стеной стоял вечный и бескрайний Лес. Бабушка моя заметила перемену, случившуюся со мной, и поскорей увезла меня в город, к матери. Вот такой странный случай в тайге пришлось увидеть мне. Лишь там, в городской суете я начал приходить в себя. Ночные страхи оставили меня. Перестал сниться Лёха (вернее то, что осталось от него). Я как будто стал сильнее и взрослей. Но, с тех пор я начал бояться леса. Страх этот со временем утих — когда я стал старше, и научился разбираться в хитросплетениях лесных тропинок, голосах птиц, деревьях и травах. Но опаска, ощущение неведомого не отпускали меня в лесу никогда.
Эта мёртвая кожа, эта одежда — всё мерещилось мне как наяву. В конце-концов я от напряжения разревелся, и меня отвели к бабушке. Потом настал новый день. И ещё один. Но мой светлый, зелёный мир необратимо изменился. Стало тусклым солнце. Тревожными сновидения. Над посёлком как будто сгустился пропитанный слухами и догадками липкий сумрак. А вокруг — безмолвный, страшный, чёрной стеной стоял вечный и бескрайний Лес. Бабушка моя заметила перемену, случившуюся со мной, и поскорей увезла меня в город, к матери. Вот такой странный случай в тайге пришлось увидеть мне. Лишь там, в городской суете я начал приходить в себя. Ночные страхи оставили меня. Перестал сниться Лёха (вернее то, что осталось от него). Я как будто стал сильнее и взрослей. Но, с тех пор я начал бояться леса. Страх этот со временем утих — когда я стал старше, и научился разбираться в хитросплетениях лесных тропинок, голосах птиц, деревьях и травах. Но опаска, ощущение неведомого не отпускали меня в лесу никогда.
Страница 2 из 2
