Судьба

Ожог на спине напомнил про себя только после того как я попробовал встать из ужасно холодного пола. Вчера эти сволочи затащили его в подвал и бросили на влажный бетон. За ночь спина успела затечь и практически потеряла чувствительность, но как только я попробовал встать, то опять почувствовал как болевой импульс проходит по моему телу. Сцепив зубы, я резко перевернулся на живот и, превозмогая боль, начал ползти к ближайшей стене. Каждый метр пути требовал усилий и выдержки. Ведь даже малейшее движение вызывало просто ужасную боль. В груди всё горело и лёгкая тошнота не давала сосредоточиться на пути. Более трех минут понадобилось, чтоб наконец я нащупал рукой шершавую стену и, сделав несколько болезненных движений, чтоб упереться в её спиной. Теперь, когда я смог немного расслабиться, глаза начали медленно привыкать к окружающей меня тьме. Сначала я не смог увидеть ничего дальше вытянутой руки, но со временем стали видны черты отдаленных стен и куча тряпок лежащая в углу, которая служила мне постелью уже три дня. Больше ничего в старом подвале не было.

Еды мне не давали, воду — нечасто и то большая её часть оказывалась на моём теле и на полу после сильного пинка. Единственное, что проводилось с завидной регулярностью — это пытки и допросы. Сначала мне просто предлагали подписать бумаги, в которых указывалось, что я, якобы, собирался организовать покушение. Что за бред! Я десять лет проработал на эту страну! Я был одним из их, но… Кому-то не угодил…

Дверь со скрипом отворились и в подвал вошли два крепких парня в форме и старых фуражках. Они на несколько секунд остановились, всматриваясь во тьму. Я находился у дальней стены подвала, так что они заметили меня не сразу. Один из них держал в руке ведро с водой и я знал зачем оно им. Именно ледяной водой они приводили меня в норму, чтоб продолжать свои садистские допросы.

Через несколько секунд я почувствовал как меня окатило холодной жидкостью и после минутного приступа боли ко мне вернулась бодрость и сознание очистилось. Порыв сквозняка заставил меня вздрогнуть и в тело словно впились тысячи иголок. Я дрожал и ужасно стучал зубами. Парни мельком переглянулись и, не церемонясь, подняли меня, взяв под руки, и потащили меня наружу. Лёгкий осенний морозец умножил мои страдания. С каждым порывом ветра я чувствовал ужасную боль. Но она длилась не долго — мы приближались к месту допроса, небольшому кирпичному зданию, где меня опять ждали изощренные пытки.

В небольшой комнате меня как всегда усадили на стул. Связывать не стали, так как знали, что я не в силах даже встать, а не то что бежать или драться. Та и я сам не стал этого б делать, так как уже видел, что случилось с одним бедолагой — моим сокамерником. Эти звери замучили его до смерти. Помню, когда он попробовал убежать, то сразу был повален на пол сильным ударом ноги в живот. Когда же он упал, его начали зверски избивать до тех пор, пока он не в силах был даже пошевелиться и только лёгкая дрожь и конвульсии говорили о том, что он всё ещё жив. Дальше эти изверги усадили его на стул и на моих глазах начали медленно жечь ему кожу паяльной лампой. Сначала они обожгли его пальцы до почернения и я почувствовал в воздухе запах горелого человеческого мяса. Этот бедолага не в силах был даже стонать. Дальше они выжгли ему глаза — я услышал этот ужасающий звук. Звук лопающих глазных яблок. После им наверное надоело издеваться над полуживым телом. Лейтенант, который руководил нашим допросом, извлёк из чехла большой армейский нож и перерезал ему глотку. После этого он обернулся ко мне и молвил.

— Подпиши! Иначе тебя будет ждать судьба этого дерьма!

Это произошло в первый день после моего ареста…

— Итак! Будешь подписывать? — лейтенант закурил папиросу и внимательно посмотрел на меня — Пойми! Подпишешь — впаяем десятку и всё! А нет… Тогда тебя будет ждать печальная участь.

Я злобно посмотрел на своего мучителя. Как же я его ненавижу! Вот он перед мною, но я даже пошевелиться не могу.

— Я не собирался ни на кого покушаться. Я ничего не подпишу.

Лейтенант сделал жест рукой и один из громил всей силы ударил меня кулаком по лицу. Как предсказуемо… Я почувствовал как моя щека, скользнув по тому, что осталось от верхнего ряда зубов, треснула и солоноватая жидкость наполнила рот. Последние три зуба вылетели и собрав последние силы попытался сплюнуть их и кровь на брюки лейтенанта. Но, увы, не смог. Кровь с моего рта полилась на мою грудь и брюки. Зубы упали на землю с лёгким стуком и остались лежать возле моих ног. Я начал громко кашлять, так как кровь затекла в горло и после этого меня вырвало.

— Даю тебе последний шанс. Подпиши и всё это прекратится!

Я слегка поднял голову и посмотрел в его глаза. В них я не увидел сострадания — на меня смотрели глаза зверя. Глаза чудовища, работа которого — причинять страдания и боль.

— Да пошёл ты!