Сумрачный лес

Внутри так тепло и, казалось, даже уютно. Шут облокотился о спинку дивана, уперевшись локтями в колени и что-то невнятно бормотал, а сидящая подле него женщина так заливисто смеялась. Им нравилось проводить время в обществе друг друга. Насколько сейчас могла припомнить Рея, они еще никогда не контактировали с людьми подобным образом. Что ж, пусть общаются.

Девушка тихонько прошла мимо них, стараясь не нарушать эту идиллию, и поднялась в свою комнату. Судя по не утихающей болтовне, ее никто из них и не заметил. Так даже лучше. Можно хоть немного побыть в одиночестве.

Заперев дверь в спальню, она захотела разобрать все унесенные из мастерской Трендера вещи. Решив переодеться, она сняла платье и заметила на теле множество новых синяков и ссадин. Откуда они взялись? Эти мысли не давали покоя. Примерку одного из нарядов нарушил скрип за спиной. В зеркале она увидела отражение незваного гостя, запутавшегося в тяжелых шторах.

— Какого черта эти балахоны лезут, куда не просят, — мужской голос нарушил тишину.

Рея обернулась и уставилась на выбирающегося из тканевого плена Оффендера.

— Ты что здесь делаешь? — она присела на край кровати.

— В гости зашел.

— В гости через дверь заходят, а не через окно, горе-любовник.

— Чего это горе? Вовсе и не горе, — он едва заметно усмехнулся.

— Я только хотела в тишине побыть, но, видимо, не судьба.

— А что, кто-то еще мешает?

— А ты прислушайся.

Повисла тишина, которую чуть слышно пронзал хохот с первого этажа.

— Братец мой веселится? А говорил, что не бегает сюда каждый день.

— Мне от этого не легче.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хотелось бы лучше. Как дома дела? Трендер не объявлялся?

— Нет. Я не знаю, где он шастает. А Слендер как всегда мрачнее тучи. Все почти как обычно.

— Ну вот и хорошо.

— Ты не против, если я спущусь и утащу нашего маленького проказника восвояси?

— Буду только рада.

— Отлично.

Оффендер поправил плащ и вышел из комнаты. Вскоре послышались протестующие возгласы, но через несколько минут стихли, и раздался хлопок входной двери. Рея прилегла на кровать и с облегчением выдохнула. Она никогда не думала, что мгновения тишины станут для нее столь дорогими. Закрыв глаза, девушка пыталась представить, как делится с Айсис своим желанием отправиться на лечение. Где-то глубоко внутри еще были сомнения относительно правильности этого решения, но как можно узнать не попробовав? Прикидывая различные варианты развития событий, она и не заметила, как оказалась в уютных объятиях Морфея.

— Сколько раз я тебя просил не торчать у них целыми днями? Рее нужно отдыхать, а вы своим хохотом не даете и минуты покоя.

— Оффендер, опять ты за свое. Лучше под ноги смотри, а то споткнешься еще о какую ветку и улетишь.

— Доболтаешься скоро.

— Ой-ой-ой. Боюсь-боюсь.

В словесной перепалке они и не заметили, как дошли до дома. Вечер был поздний, на улице темно, а в окнах свет не горел. Открыв дверь, оба брата прислушались к мертвой тишине. Казалось, даже упавшая на пол иголка могла привлечь к себе и то больше внимания.

— А Слендер дома?

— Я не видел его со вчерашнего вечера. Странно, что в доме так тихо.

Застывшая атмосфера внутри жилища заставила их пойти на поиски брата. Они надеялись найти его в кабинете, но были неприятно удивлены, обнаружив за массивной дверью пустоту.

— Куда он мог деться?

— Может быть пошел прогуляться. Он же не отчитывается о своих похождениях.

— Да, но мне все равно это кажется подозрительным.

Местный Казанова отправился в гостиную, оставив младшего непослушного братца в кабинете. Присев на диван и закинув ноги на стол, уставился в потолок, изредка переводя взгляд на висевшую на стене картину. Полотно являло взору висельника на сером фоне. Работа весьма примитивная, но отчего-то еще более угнетающая. Оптимизма в ней точно не сыскать.

Блуждающе изучая обстановку, мужчина случайно увидел нечто вызвавшее некое недоумение. Несколько черных сгустков и капель тянулись в сторону мастерской. Поднявшись, он заметил, что эти следы начинались явно не в гостиной. Что это могло быть?

Решив узнать, куда они все-таки ведут, он медленно пошел в обитель модельера. С каждым шагом мужчина понимал, что капли были все больше и даже местами образовывали целые лужи.

Выбитая дверь так и валялась на полу, а в помещении было темно. Перешагнув через обломки, Оффендер включил свет и, оказавшись за порогом, слегка обомлел. Прямо напротив входа к стене был буквально пригвожден Слендер. Из рук, ног и головы торчали ножи. Рубашка разорвана на груди и вся кожа усыпана иголками. На месте, где по предположению должны находиться глаза, до самых шляпок вбиты большие гвозди. Из всех ран сочится черная слизь, уже запачкавшая ворот белой рубашки. Она настолько пропитала ткань, что стекала на пол из рукавов, буквально заливая пол.

— Черт, Слендер! — он в несколько шагов преодолел расстояние и стал осматривать брата. — Ты слышишь меня? Сплендор! Сплендор, тащи сюда свой шутливый зад!