Сумрак

Другая значительная трагедия произошла сразу через три недели. За дверью Љ 1318, где находилась «двушка», местные хулиганы и бывшие заключённые, которых заселили в М-2 нелегально, интенсивно праздновали чей-то день рождения. Разумеется, не обошлось без горячительных напитков. Дебоширы отвратительно шумели, однако внезапно ор усилился, произошёл какой-то ужасный шум, имелось чувство, что в 1318-ом все разом начали драться и швыряться в друг друга частями мебели и столовыми приборами. Ругались самым непристойным матом. Раздражённая комендантша спустилась со своего этажа и вызвала полицию. К приезду стражей правопорядка звуки в комнате пьяниц нежданно стихли. Комендантша довольно упёрла руки в бока, предвкушая, как крепкие ОМОНовцы будут выводить десяток хулиганов прочь из «общаги» и отвозить их в«обезьянник». Тем не менее улыбка быстро слезла с лица женщины, как только за могучими спинами полицейских она увидела тела с обширными гематомами и множественными колото-резаными ранами. В 1318-ом царил жуткий разгром, как будто внутри него пронеслось стадо буйволов, любители тяжёлого алкоголя неподвижно валялись в различных позах. Выжил только один из них. Лысый, с татуировкой на шее, он держал в обеих руках кухонный нож и, сидя на коленях, нервно смеялся, то смотря на вошедших в помещение людей, то истерически поглядывая на окровавленную сталь. Он не сопротивлялся, а поэтому его быстро повязали и увезли прочь. На допросах преступник не проронил ни слова, лишь продолжил нервно посмеиваться. Психиатр после тщательного осмотра «пациента» пришёл к выводу, что тот полностью лишился рассудка. Одно оставалось непонятно: как один мужчина, не обладавший выдающейся физической силой, смог так филигранно и резво расправиться с остальными девятью собутыльниками? Полиция вновь рационалистически предполагала, что злоумышленник дождался, пока все придут в полностью неадекватное состояние, и также под влиянием алкоголя и скрытого до этого перманентного умопомешательства, вдруг яростно вспыхнувшего, уничтожил своих знакомых.

В начале октября на тринадцатый этаж в одном из грузовых лифтов приехало тело Александра Клюева, работавшего слесарем-наладчиком на металлургическом заводе. Как только за мужчиной закрылись створки на первом этаже, у него начался обширный инфаркт. По приезде на тринадцатый этаж Клюев был уже мёртв. Его жена осталась вдовой с двумя детьми. Прибывшие медики лишь разводили руками, будучи уверенными, что смерть Александра наступила от переутомления, стрессов на работе и нередкого употребления крепких спиртных напитков.

Кроме того, на тринадцатом этаже, через коридор параллельно моему жилищу, имелась пустующая комната Љ 1313. В неё давным-давно никто не заселялся. Нынешняя комендантша не говорила ничего конкретного по этому поводу. Она утверждала, что в 1313-ом произошёл целый ряд несчастных случаев ещё при её предшественнице. Помещение посчитали «нехорошим» и прекратили размещать в нём жильцов. Однако через некоторое время, когда на пост заступила уже новая управительница, череда трагических событий распространилась на весь тринадцатый этаж. После этого он стал известен с самой плохой стороны всему комплексу общежитий. Селились тут либо самые большие скептики, либо только что приехавшие в Ленинохолмск, либо те, у кого были проблемы с деньгами (тринадцатый этаж крупно продешевил в плане оплаты за жилую площадь).

Я не верил ни в паранормальные проклятия, ни в бездумный рок. Всё произошедшее я списывал на жестокие случайности, которые всегда происходили в нашей далеко не радужной жизни.

Створки лифта раскрылись, и взору моему предстал длинный полуосвещённый коридор, полный многочисленных дверей по обеим сторонам. Вдова Клюева, чья квартира располагалась ближе к лифтовой площадке, исступлённо посмотрела на меня покрасневшими глазами сквозь щёлочку между дверью и косяком, а затем отчаянно захлопнула дверь, будто желая поскорее спрятаться от постороннего. Неужели бедняга ждала, что сейчас на лифте поднимется и выйдет к ней резко оживший супруг?

По-мертвецки жужжали энергосберегающие люминесцентные лампы. Плинтуса гнили, на стене виднелась грязь, шаги глухо отдавались по старому полу. Вдали очередной пьянчужка пытался ломиться в свой номер, чуть ли не лбом долбясь о деревянную переднюю дверь. «Л-Лена, открой, и-икх! — бормотал он, едва находя в себе силы постукивать кулаком. — Л-Лена, открывай, ё-моё, и-иих… Чё ты, б-блин, как неродная?»

Покачав головой, я отпер свою переднюю дверь и оказался в тамбуре с общими ванной и гардеробом. Тамбур моя «однушка» делила ещё с одной«однушкой», которую на двоих снимали какие-то работяги. На работу вставали они в шесть утра, ложились также рано, не буянили, как некоторые персонажи, и даже вежливо здоровались при встрече, а на кухне желали приятного аппетита. Пару раз просили одолжить спички или рублей пятьдесят, но всегда одалживаемые вещи возвращали. Более я с ними не общался.