Сверкающие кокарды

Как он пил, что именно, да и само посещение Егор никак не помнил, ибо следующая картина в его памяти за стеной забора зимней ночью была его семья во время воскресного ужина. Вся фамилия Дроновых разместилась за неким огромным столом, накрытом толстой шелковой скатертью, вышитой золотыми нитями по краям, пребывая в неком роскошном помещении с чрезвычайно высокими потолками. Кругом были слышны салонные разговоры, ведомые томными голосами пышных девушек в роскошных платьях и сдержанные возгласы их ухажеров, звон бокалов, плеск шампанского, наливаемого из роскошных бутылей, скрип столовых приборов о дорогой саксонский фарфор, на котором лежали всевозможные кушанья, от одного вида которых любой борец за аскетизм и/или здоровый образ жизни умер бы от немедленного инсульта. Перед Дроновыми появился в тот же миг официант, принесший им огромный поднос со всевозможными деликатесами, где среди прочих были и омары, и лобстеры, и пекинская утка, и оливье, и шашлык, а также многое иное. То, что описал я выше, едва ли заняло пару мгновений, а посему Дронов, успев рассмотреть интерьеры, на свою семью не сильно обратил внимание, удовлетворившись сперва тем фактом, что это она и есть, но сейчас он все же разглядел свою родню внимательнее. Жена его, Вера, заметно изменилась в своем внешнем виде: если раньше это была тощая как доска и бледная как бумага истеричка, вечно восседающая на диетах, будучи замученной немыслимым количеством домашней работы, вечно злая и заводящаяся с половины оборота, с глазами потухшими и тусклыми, то теперь перед ним представала загорелая пышная дама, весело шутившая, поедая оливье с шашлыком, глаза которой горели огнем жизни. Она поедала кусок за куском, рассказывая анекдоты, дети от которых были без ума от смеха. Дети также претерпели некоторые изменения: дочка Дронова, Маша, из хилой и замкнутой девочки превратилась в маленькую копию своей мамы в ее последней редакции, сделавшись полненьким, загорелым, жизнерадостным и совершенно беззаботным подростком.