Свидание с мертвецом

Я посасывала его сосок, и крошечный бутон пульсировал у меня во рту. Его свободная рука огладила мою спину, талию, а затем расположилась у меня на груди, и большой палец стал дразнить меня схожим образом.

Мои колени дрогнули, и я позволила им подогнуться; соскользнув щекой к низу его живота, мой рот оказался на уровне его брюк. Я часто представляла, как открываю парню застежку-молнию своими зубами.

Но это не сработало так, как я на то надеялась. Зубам было больно, а застежка не поддавалась. Слишком велико было натяжение с другой стороны.

Нетерпение разгоралось, и он, взяв застежку одной рукой, рванул вниз, разом освободив то, что было скрыто.

Я помогла ему, и труднодоступный предмет оказался у меня во рту. Не было времени на смущение, не было времени на изучение нюансов. Я хотела испробовать всё, и у меня для этого была только одна ночь.

Положив ладонь мне на шею, он показал, как это нужно делать. Голова его откинулась назад, а бедра задвигались во все возрастающем темпе. Когда он отпрянул, я попыталась удержать его, но он поднял меня на ноги и поцеловал меня так крепко, что мы стукнулись зубами.

Горячая твердь упиралась мне в живот, влажная после моих губ. Я сделала непроизвольное движение, и порожденное соприкосновение вырвало у нас обоих стон.

Он оторвался от моих губ и прикоснулся своим лбом к моему.

— Где ты изучала этот предмет?

— Я обретаю знания на ходу.

Теплое дыхание его смеха защекотало мне щеку.

— Я люблю женщин с воображением.

Он медленно отклонился назад, положил мне руку на грудь и подтолкнул. Я упала на кровать. Он смотрел на меня со странным выражением, как будто не видел никогда прежде.

— Что? — спросила я.

— Ты так красива.

Я фыркнула.

— Не беспокойся, Чавес. Я знаю себе цену.

— Беспокоиться? — он наклонил голову; его волосы рассыпались по плечам, а сережка поблескивала среди темных прядей.

— Я не красавица. Никогда ею не была. И никогда не буду. И меня это не беспокоит. Или, по крайней мере, больше не беспокоит. Какой в этом смысл?

Осознание этого стало освобождением. Я не переживала об округлившемся животе, широких бедрах, растяжках, напоминавших дорожный атлас на моей заднице. Ничего подобного больше не имело значения. В этом и заключался смысл.

Он. Я. Только один раз вместе.

Он сбросил свои штаны, стянул мои и присоединился ко мне на кровати. Я раскинула руки. Он принял мои объятия и стал ласкать языком округлости моей груди.

— Я знаю, где находится красота, — пробормотал он.

Его смуглые пальцы путешествовали по моей коже, нежно и уверенно пробуждая меня. Он изучал, что мне нравится, по моему отклику. Его умелые губы путешествовали; дьявольский язык находил такие эрогенные зоны, о которых я ничего не слышала, и это помимо тех, о которых знал каждый.

Его щетина переросла жесткую стадию и была почти мягкой. Она и щекотала, и причиняла боль, еще одно ощущение вдобавок ко многим другим. Он доводил меня до исступления снова и снова, и я каждый раз словно срывалась в пропасть.

— Я не могу, — задыхалась я.

— Ты сможешь.

Он сместился выше и оказался надо мной, почти во мне. Я открылась для него, но он остановился.

— А-а-а! — я замолотила по его спине кулаками, и он закатился от нахлынувшего смеха. Звук прокатился до самых кончиков пальцев, заставляя меня дрожать, заставляя тоже хотеть смеяться. Смеяться сейчас было бы и изумительным, и неожиданным — просто удивительно.

— Это может быть немного болезненным, — произнес он.

— Что я сказала тебе по поводу разговоров?

Он улыбнулся еще шире и поцеловал меня так, как я того жаждала. Горячо, влажно, глубоко. Этот мужчина знал, что делает.

Пока я была отвлечена его талантом щекотания моих миндалин, он продвигался вперед, погружаясь в меня.

Это не принесло боли. Я чувствовала себя … наполненной. Возможно, лишь крошечная частица стесненности…

Я передвинулась и это стало более резким. Небольшая боль, но я забыла о ней, когда, казалось, земля поплыла. Я знаю, что это сложно передать словами, но вы поймете Горячий и энергичный, он заполнил меня. Его тело двигалось в древнем ритме — ритме, отражающемся в пульсации моей крови. Я двигалась навстречу ему, он двигался навстречу мне, и в этот момент не существовало никого, кроме нас.

Его лицо пылало страстью, глубокий пронзительный взгляд был устремлен в мои глаза. Я всегда думала, что сексом лучше заниматься в темноте, но мы оставили свет включенным, наслаждаясь каждым видом, каждым звуком. Я не могла удержаться, чтобы не протянуть руку и не коснуться его щеки.

— Чавес, — прошептала я.

Он замедлился, взглянув на меня с таким пронзительным, испытующим выражением, разжигая огонь в моей груди. Что-то изменилось, но я не могла понять, что.

— Меня зовут Зак.

— Зак, — повторила я.

Со звуком его имени на моих губах, он взорвался внутри меня, сила его разрядки вызвала и мою собственную. Оргазм казался бесконечным — его, мой, наш — и больше не было никого и ничего, именно так, как и должно было быть в мире.