Я раб, я царь, Я червь, я что-то там. (Кажется, Пушкин)... Очень часто человек не подозревает о возможностях, которые скрываются внутри его тела и внутри его души. Он умирает, даже в мыслях не приблизившись к тому, чего мог бы достичь, если бы обстоятельства сложились удачнее. Он умирает в неведении; уходит в небытие тихо, незаметно для окружающих и для самого себя — будто бы и не жил совсем.
23 мин, 16 сек 11882
— Некогда! За работу! — крикнул человек и вместе со своей тележкой исчез внутри постройки. Я пригнулся и нырнул следом за ним.
Стены внутри постройки (вероятно, это был какой-то завод) источали галогенный свет. Пол был завален кабелями, арматурой, мусором, неизвестными приспособлениями. Из одного помещения в другое шныряли люди и какие-то странные, невообразимые существа. У меня отвисла челюсть, когда я их увидел. Все они были совершенно разные. Некоторые были многоногими, некоторые многорукими, кто-то без глаз, кто-то без туловища, один был похож на омара, другой на каракатицу. Но все они принимали участие в общем движении и что-то тащили, паяли, прибивали, отпиливали, — короче говоря, работали.
Заглянув в одно из помещений, я вдруг увидел Андрюху, своего приятеля со двора, и остановился, ошеломленный неожиданностью встречи. Он не обратил на меня никакого внимания. Он стоял возле высокого, конусообразного, вмонтированного в пол механизма и, высунув от усердия язык, ковырялся в плотно начиненном микросхемами куполе, который был откинут и болтался на шарнире.
— Андрюха! — подбежал я к нему.
— Что ты делаешь? Что это? — я указал на механизм.
Он что-то ответил.
— Я не понимаю! — воскликнул я, пожимая плечами.
— Ешь треску, чтобы понимать, — без тени улыбки на лице ответил Андрей. Потом он взял меня за локоть и подвел к страшному низкорослому созданию, которое возилось с когда-то человеческим, а теперь модифицированным под чужие руки компьютером. Вообще, все нечеловеческие создания, находящиеся на заводе, были низкорослы, и, видимо, под их размер были сделали такие низкие потолки. Тварь, к которой меня подвел Андрей, имела прямоугольное брюхо дымчатого цвета и четыре маленькие ноги, расширяющиеся книзу. Руки у нее были три, все гибкие, тонкие, извивчатые. Из брюха твари произрастали два толстых, кручёных стебля, каждый из которых заканчивался двумя бурыми листьями, придерживающими круглый белый глаз. Глаз защищался листьями только снизу и по бокам. Некоторое сходство с ландышем придавало глазам твари какое-то болезненное очарование, но в то же время вызывало и страшное омерзение. Стебли скреплялись между собой, посередине, толстой мембраной с серым мешочком позади и подобием рта спереди. Вот к этому чудовищу и обратился Андрей, пытаясь представить ему меня при помощи жестикуляции.
По-видимому, тварь поняла, что от нее хочет Андрей, потому что неуклюже выбралась из-за компьютера, взяла меня за руку и куда-то повела. Пока мы шли, рот ее раскрывался, как будто она что-то говорила, только слышалось оттуда еле слышное клокотание или, может, воркование. Я понял, что никогда не смогу выучить этот язык, а потом подумал, что, может, она просто так дышит. Еще через несколько минут мне начало казаться, что я догадываюсь о смысле слов, отскакивающих от ее мешочка-нёба. Она (я почему-то решил, что это «она») вела меня на мое рабочее место, которое находилось в противоположной стороне завода, и за время пути, пока она терлась своим щупальцем о мое плечо, я успел почувствовать, что она не желает мне зла. Что пока я нахожусь в безопасности. Что моей жизни ничего не угрожает до тех пор, пока я вменяем и готов к сотрудничеству. Некоторый контакт был установлен, и трудно сказать, чьей в большей степени была эта заслуга.
А потом началась работа. Как я понял, мою низкую квалификацию учли — мне была доверена катушка с кабелем. Я разматывал его, тащил из одного зала в другой, и там бородатый техник, чья квалификация была повыше моей, прикручивал его к щитку. Потом я шел назад и прибивал кабель скобами к стыку твердого пола и мягкой, светящейся стены. Затем процесс повторялся. Я тащил кабель в другие залы. Все это время тварь наблюдала за мной. Она ходила за мной по пятам, отвлекаясь лишь когда к ней подходили другие. Похоже, она выполняла функции некоего координатора, задавая направления как людям, так и чудовищам.
Меня не столько утомляла работа, сколько яркий, искусственный свет, исходящий от стен. Он сильно давил на меня, от него начинала болеть голова. Не успел я хоть немного привыкнуть к нему, как в этот равномерный свет проникли разнообразные цветовые пятна. Мы трудились теперь в каком-то кислотном доме. Но правила здесь задавали не мы. И если тварям была близка эта иллюминация, нам приходилось с этим мириться.
Вскоре настал обеденный перерыв. По залам разъезжала примитивная телега с пищей, разложенной в одноразовые тарелки. Ее возил человек. Я взял свою тарелку. На ней лежал кусок рыбы и картофельное пюре. Я догадался, что это треска. И еще мне показалось, что от нее исходит еле заметное голубоватое свечение. Может быть, ее стоило выбросить? Но ко мне подошла тварь, что-то неслышно забормотала, и я отошел в сторону с тарелкой, сел на пол и принялся за еду. Все-таки здесь было лучше, чем на обезумевших улицах. Здесь был порядок, а там люди убивали друг друга.
Стены внутри постройки (вероятно, это был какой-то завод) источали галогенный свет. Пол был завален кабелями, арматурой, мусором, неизвестными приспособлениями. Из одного помещения в другое шныряли люди и какие-то странные, невообразимые существа. У меня отвисла челюсть, когда я их увидел. Все они были совершенно разные. Некоторые были многоногими, некоторые многорукими, кто-то без глаз, кто-то без туловища, один был похож на омара, другой на каракатицу. Но все они принимали участие в общем движении и что-то тащили, паяли, прибивали, отпиливали, — короче говоря, работали.
Заглянув в одно из помещений, я вдруг увидел Андрюху, своего приятеля со двора, и остановился, ошеломленный неожиданностью встречи. Он не обратил на меня никакого внимания. Он стоял возле высокого, конусообразного, вмонтированного в пол механизма и, высунув от усердия язык, ковырялся в плотно начиненном микросхемами куполе, который был откинут и болтался на шарнире.
— Андрюха! — подбежал я к нему.
— Что ты делаешь? Что это? — я указал на механизм.
Он что-то ответил.
— Я не понимаю! — воскликнул я, пожимая плечами.
— Ешь треску, чтобы понимать, — без тени улыбки на лице ответил Андрей. Потом он взял меня за локоть и подвел к страшному низкорослому созданию, которое возилось с когда-то человеческим, а теперь модифицированным под чужие руки компьютером. Вообще, все нечеловеческие создания, находящиеся на заводе, были низкорослы, и, видимо, под их размер были сделали такие низкие потолки. Тварь, к которой меня подвел Андрей, имела прямоугольное брюхо дымчатого цвета и четыре маленькие ноги, расширяющиеся книзу. Руки у нее были три, все гибкие, тонкие, извивчатые. Из брюха твари произрастали два толстых, кручёных стебля, каждый из которых заканчивался двумя бурыми листьями, придерживающими круглый белый глаз. Глаз защищался листьями только снизу и по бокам. Некоторое сходство с ландышем придавало глазам твари какое-то болезненное очарование, но в то же время вызывало и страшное омерзение. Стебли скреплялись между собой, посередине, толстой мембраной с серым мешочком позади и подобием рта спереди. Вот к этому чудовищу и обратился Андрей, пытаясь представить ему меня при помощи жестикуляции.
По-видимому, тварь поняла, что от нее хочет Андрей, потому что неуклюже выбралась из-за компьютера, взяла меня за руку и куда-то повела. Пока мы шли, рот ее раскрывался, как будто она что-то говорила, только слышалось оттуда еле слышное клокотание или, может, воркование. Я понял, что никогда не смогу выучить этот язык, а потом подумал, что, может, она просто так дышит. Еще через несколько минут мне начало казаться, что я догадываюсь о смысле слов, отскакивающих от ее мешочка-нёба. Она (я почему-то решил, что это «она») вела меня на мое рабочее место, которое находилось в противоположной стороне завода, и за время пути, пока она терлась своим щупальцем о мое плечо, я успел почувствовать, что она не желает мне зла. Что пока я нахожусь в безопасности. Что моей жизни ничего не угрожает до тех пор, пока я вменяем и готов к сотрудничеству. Некоторый контакт был установлен, и трудно сказать, чьей в большей степени была эта заслуга.
А потом началась работа. Как я понял, мою низкую квалификацию учли — мне была доверена катушка с кабелем. Я разматывал его, тащил из одного зала в другой, и там бородатый техник, чья квалификация была повыше моей, прикручивал его к щитку. Потом я шел назад и прибивал кабель скобами к стыку твердого пола и мягкой, светящейся стены. Затем процесс повторялся. Я тащил кабель в другие залы. Все это время тварь наблюдала за мной. Она ходила за мной по пятам, отвлекаясь лишь когда к ней подходили другие. Похоже, она выполняла функции некоего координатора, задавая направления как людям, так и чудовищам.
Меня не столько утомляла работа, сколько яркий, искусственный свет, исходящий от стен. Он сильно давил на меня, от него начинала болеть голова. Не успел я хоть немного привыкнуть к нему, как в этот равномерный свет проникли разнообразные цветовые пятна. Мы трудились теперь в каком-то кислотном доме. Но правила здесь задавали не мы. И если тварям была близка эта иллюминация, нам приходилось с этим мириться.
Вскоре настал обеденный перерыв. По залам разъезжала примитивная телега с пищей, разложенной в одноразовые тарелки. Ее возил человек. Я взял свою тарелку. На ней лежал кусок рыбы и картофельное пюре. Я догадался, что это треска. И еще мне показалось, что от нее исходит еле заметное голубоватое свечение. Может быть, ее стоило выбросить? Но ко мне подошла тварь, что-то неслышно забормотала, и я отошел в сторону с тарелкой, сел на пол и принялся за еду. Все-таки здесь было лучше, чем на обезумевших улицах. Здесь был порядок, а там люди убивали друг друга.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 8
