Я раб, я царь, Я червь, я что-то там. (Кажется, Пушкин)... Очень часто человек не подозревает о возможностях, которые скрываются внутри его тела и внутри его души. Он умирает, даже в мыслях не приблизившись к тому, чего мог бы достичь, если бы обстоятельства сложились удачнее. Он умирает в неведении; уходит в небытие тихо, незаметно для окружающих и для самого себя — будто бы и не жил совсем.
23 мин, 16 сек 11881
Вдруг с неба раздался какой-то гул, переросший в рев. Я бросился к окну и уставился сквозь дыру в стекле на улицу. Публика на пустыре задрала головы вверх. Над нами проносилась эскадрилья реактивных истребителей. Куда они летели, зачем? Кого атаковать? Похожи, пилоты и сами этого не знали. Внезапно два истребителя столкнулись, у одного отлетело крыло, и его закрутило. Оба они устремились к центру города и вскоре исчезли из поля видимости. Секунд через пятнадцать послышался взрыв.
Я уже давно не чувствовал страха, одну только щемящую ребра тревогу. Я знал, что вляпался в крупное дерьмо, но немного утешала мысль, что не я один — все человечество погрузилось в огромную кучу говна, а значит кто-то да выживет. Умрут многие, но в целом человечество выживет. Я надеялся, что смогу оказаться среди счастливчиков? Надо только переждать, вытерпеть, пережить. Для этого, подумалось мне, надо раздобыть оружие.
Быстрым шагом я деловито шел по улице, на которой царил настоящий хаос. Битые автомобили, шатающиеся люди, много трупов. Я зорко выглядывал мертвых милиционеров с целью разоружить их, но они почему-то не попадались. Дело близилось к ночи, на землю спускались сумерки, но ни в одном из домов не горел свет — либо были проблемы с энергией, либо люди разучились пользоваться светом. Проходя мимо здания муниципального бассейна, я увидел, что двери его широко раскрыты. Мне вдруг захотелось попасть внутрь. Преодолев пустующую вахту, я поднялся по лестнице к мужской раздевалке. На полу валялись боксерские трусы и две рваные майки. Из-под скамьи торчал тупой нос одинокого черного ботинка. Я прошел через раздевалку и душевую, в которой работало как минимум три душа, заливая пол кипятком, после чего очутился в просторном зале, где размещался пятидесятиметровый бассейн с двумя вышками, пятиметровой и трехметровой. Сквозь огромные матовые стекла струился красный свет заходящего солнца. Бассейн почему-то не пах хлоркой — запах был совсем другим, но очень резким, неприятным, будто к хлорке подмешали еще какую-то гадость. Оглядевшись, я увидел несколько полуголых тел, и все они были мертвыми телами. Одно было нанизано на длинный алюминиевый шест, покрытый кровью, два других тела, толстых и дряблых, женских, в аляповатых купальниках, развалились на скамье. Они обнимались. Воды в бассейне почти не было, только на самом дне… И вдруг мне послышался плеск. Мешал край бассейна, я не мог увидеть, что делается у меня буквально под ногами. Я подошел к краю, взялся за поручни и посмотрел вниз. В большой луже барахталась маленькая девочка лет пяти. Ей было хорошо на мелководье. Она отталкивалась от бортика ногами и, не боясь утонуть, имитировала брасс. Я долго смотрел на нее и неожиданно понял, почему она привлекла мое внимание: она занималась осмысленным делом. Мне тут же захотелось ее спасти. Я считал себя вменяемым и не мог не протянуть руку помощи другому вменяемому человеку, пусть даже и ребенку. Спустившись по лесенке на дно бассейна, я окликнул девочку.
Она посмотрела на меня с улыбкой и без страха. Она протянула мне руку. Я шагнул вперед, но вдруг поскользнулся и упал на задницу. Девочка рассмеялась. Мои джинсы тут же пропитались вонючей водой, источающей запах хлорки и чего-то еще. Я сидел на жопе и чувствовал, что вода холодит мои ноги. Обмыв мою жопу и ноги, вода принесла мне прозрение. Это было сродни религиозному ритуалу. Мой страх окончательно улетучился. То, что сейчас творится в мире — несмертельно, понял я. Крайне странно, но несмертельно. Даже тот червь в лесу не угрожал непосредственно моей жизни. Он всего лишь убил мою прежнюю жизнь, но это было неизбежно, если я хочу жить дальше. Впереди замаячила вечность, и я беспечно заулыбался. Но тут же помрачнел: я еще ни в чем не разобрался, только узрел где-то вдали свет. Слишком много работы ждет меня впереди, чтобы так беспечно улыбаться.
— Тебе здесь нравится? — строго спросил я девочку.
— Пока да, — ответила она.
— Тогда побудь пока здесь.
Прошло всего двадцать минут, но, выйдя на улицу, я понял, что окружающий мир изменился слишком быстро и радикально для этого короткого срока. Изменения выглядели настолько невероятными, что я остановился и принялся быстро-быстро тереть глаза, словно стараясь опередить ускользающую реальность.
Там, где была улица, теперь возвышалась огромная металлическая постройка с большими окнами. Внутри ее полыхали красные, голубые и зеленые вспышки, сыпались искры. Оттуда же доносился монотонный, рабочий шум, — работали люди, работали механизмы. Мимо меня пробежали два человека, разрывая друг другу глотки в клочья, разбрасываясь своей и чужой кровью. Я шарахнулся в сторону. Из низких дверей постройки вышел чумазый человек с тележкой. Распрямившись, он с укоризной посмотрел в сторону убивающих друг друга безумцев, потом подкатил тележку к груде мусора и опрокинул тележку. Посыпались какие-то провода, платы, шестеренки. Человек выглядел нормальным. Я подбежал к нему и спросил, что все это значит.
Я уже давно не чувствовал страха, одну только щемящую ребра тревогу. Я знал, что вляпался в крупное дерьмо, но немного утешала мысль, что не я один — все человечество погрузилось в огромную кучу говна, а значит кто-то да выживет. Умрут многие, но в целом человечество выживет. Я надеялся, что смогу оказаться среди счастливчиков? Надо только переждать, вытерпеть, пережить. Для этого, подумалось мне, надо раздобыть оружие.
Быстрым шагом я деловито шел по улице, на которой царил настоящий хаос. Битые автомобили, шатающиеся люди, много трупов. Я зорко выглядывал мертвых милиционеров с целью разоружить их, но они почему-то не попадались. Дело близилось к ночи, на землю спускались сумерки, но ни в одном из домов не горел свет — либо были проблемы с энергией, либо люди разучились пользоваться светом. Проходя мимо здания муниципального бассейна, я увидел, что двери его широко раскрыты. Мне вдруг захотелось попасть внутрь. Преодолев пустующую вахту, я поднялся по лестнице к мужской раздевалке. На полу валялись боксерские трусы и две рваные майки. Из-под скамьи торчал тупой нос одинокого черного ботинка. Я прошел через раздевалку и душевую, в которой работало как минимум три душа, заливая пол кипятком, после чего очутился в просторном зале, где размещался пятидесятиметровый бассейн с двумя вышками, пятиметровой и трехметровой. Сквозь огромные матовые стекла струился красный свет заходящего солнца. Бассейн почему-то не пах хлоркой — запах был совсем другим, но очень резким, неприятным, будто к хлорке подмешали еще какую-то гадость. Оглядевшись, я увидел несколько полуголых тел, и все они были мертвыми телами. Одно было нанизано на длинный алюминиевый шест, покрытый кровью, два других тела, толстых и дряблых, женских, в аляповатых купальниках, развалились на скамье. Они обнимались. Воды в бассейне почти не было, только на самом дне… И вдруг мне послышался плеск. Мешал край бассейна, я не мог увидеть, что делается у меня буквально под ногами. Я подошел к краю, взялся за поручни и посмотрел вниз. В большой луже барахталась маленькая девочка лет пяти. Ей было хорошо на мелководье. Она отталкивалась от бортика ногами и, не боясь утонуть, имитировала брасс. Я долго смотрел на нее и неожиданно понял, почему она привлекла мое внимание: она занималась осмысленным делом. Мне тут же захотелось ее спасти. Я считал себя вменяемым и не мог не протянуть руку помощи другому вменяемому человеку, пусть даже и ребенку. Спустившись по лесенке на дно бассейна, я окликнул девочку.
Она посмотрела на меня с улыбкой и без страха. Она протянула мне руку. Я шагнул вперед, но вдруг поскользнулся и упал на задницу. Девочка рассмеялась. Мои джинсы тут же пропитались вонючей водой, источающей запах хлорки и чего-то еще. Я сидел на жопе и чувствовал, что вода холодит мои ноги. Обмыв мою жопу и ноги, вода принесла мне прозрение. Это было сродни религиозному ритуалу. Мой страх окончательно улетучился. То, что сейчас творится в мире — несмертельно, понял я. Крайне странно, но несмертельно. Даже тот червь в лесу не угрожал непосредственно моей жизни. Он всего лишь убил мою прежнюю жизнь, но это было неизбежно, если я хочу жить дальше. Впереди замаячила вечность, и я беспечно заулыбался. Но тут же помрачнел: я еще ни в чем не разобрался, только узрел где-то вдали свет. Слишком много работы ждет меня впереди, чтобы так беспечно улыбаться.
— Тебе здесь нравится? — строго спросил я девочку.
— Пока да, — ответила она.
— Тогда побудь пока здесь.
Прошло всего двадцать минут, но, выйдя на улицу, я понял, что окружающий мир изменился слишком быстро и радикально для этого короткого срока. Изменения выглядели настолько невероятными, что я остановился и принялся быстро-быстро тереть глаза, словно стараясь опередить ускользающую реальность.
Там, где была улица, теперь возвышалась огромная металлическая постройка с большими окнами. Внутри ее полыхали красные, голубые и зеленые вспышки, сыпались искры. Оттуда же доносился монотонный, рабочий шум, — работали люди, работали механизмы. Мимо меня пробежали два человека, разрывая друг другу глотки в клочья, разбрасываясь своей и чужой кровью. Я шарахнулся в сторону. Из низких дверей постройки вышел чумазый человек с тележкой. Распрямившись, он с укоризной посмотрел в сторону убивающих друг друга безумцев, потом подкатил тележку к груде мусора и опрокинул тележку. Посыпались какие-то провода, платы, шестеренки. Человек выглядел нормальным. Я подбежал к нему и спросил, что все это значит.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 8
