Фандом: Ориджиналы. Ограничить можно чем угодно. Навязанной любовью. Правилами поведения. Честью семьи. Ограничения накладываются легко и непринужденно, сковывая и лишая свободы. И получить ее обратно порой бывает очень нелегко. Но всегда найдутся те, кто поможет восстать из пепла. Те, кто свободны сами — и делятся этой свободой с другими.
102 мин, 54 сек 8719
— Мам, а тебе что сделать? — неожиданно оторвался от проклеивания последнего паруса он. — А то нечестно, ты нам помогала, а не поучаствуешь!
Тимэрина растерянно оглядела груды деталей и лоскутков.
— Я же даже не знаю, что и для чего вы делаете.
— Ну… а что хочется?
— Давайте стрижа сделаем? Вот такого! — Шэрин в несколько движений набросал на листочке стремительный силуэт.
— А можно золотую рыбку… — Ясмин стрельнула глазами в сторону вальяжного ската, которого раскрашивал Канафейн.
— Или русалку!
— Бабочку можно? — тихо попросили Тимэрина.
— Точно, бабочку! — змейки дружно хлопнули в ладоши. И тут же озадачились: — А какую?
В итоге, больше с лёгкой руки Канафейна — Тимэрина чуть не рассмеялась этому сравнению — бабочка вышла воздушной и очень-очень светлой, серебристо-белой, с нашитыми на крылья лоскутками пятен. Канафейн, правда, почему-то улыбался, помогая выбирать ткань, но Тимэрина не придала этому значения. Уж больно необычно было самой делать что-то, своими руками. Не очередную бесполезную вышивку и не никому не нужную картину, а что-то более приземлённое и нужное… А для чего, собственно, нужное-то?
Пока собранные конструкции стояли, досыхая, дети принялись наводить порядок в гостиной. Вернее, видимость порядка: просто стаскивали всё в одно место, складывая неряшливой грудой и нисколько по этому поводу не беспокоясь. Слишком уж предвкушали поход на конкурс, чтобы заниматься такими приземлёнными вещами, как полноценная уборка.
Канафейн даже одёргивать их не стал, вместо этого поднялся, прицепил ножны с оружием к поясу.
— А обед? — неуверенно спросила Тимэрина.
— Пообедаем после в кафе, — пояснил он. — На полный желудок идти не стоит.
— А… это всё? — Тимэрина обвела рукой бардак в гостиной.
— Потом уберём! — легкомысленно сообщили змейки.
Весёлый азарт оказался заразителен, и Тимэрина сама нетерпеливо переступала с ноги на ногу, дожидаясь, пока клей просохнет. За это время дети успели одеться и даже немножко выкинуть мусор, который не годился на какие-то ещё поделки.
А потом они поехали, в парк, один из самых крупных в районе. Последнюю часть пути пришлось добираться пешком, по аккуратным аллеям куда-то в глубину парка. И чем ближе к неизвестному месту назначения они подходили, тем больше встречалось народу с такими же конструкциями из трубок и лоскутков. Вот только сделаны они все были по-разному и изображали тоже разное: рыбы, птицы, корабли, полосатые змеи, яркие ромбы с длинными лентами, и в самом деле — русалки… Глаза разбегались, Тимэрина крепче вцеплялась в свою бабочку, крутила головой, пытаясь всё заметить и рассмотреть.
Как-то неожиданно аллея кончилась, и они вместе с небольшой толпой вышли на огромную поляну. Или даже поле — открытого пространства было достаточно, чтобы собравшиеся разумные не вызывали ощущения столпотворения. Тимэрина и не знала, что тут есть такое место — но куда больше неожиданного открытия её интересовало поведение окружающих.
Вот девчушка в забавном платьице подкинула свою рыбку — и ту вдруг подхватило ветром, поднимая вверх, заставляя натянувшийся шнур чуть ли не звенеть. Вот парень постарше пробежался, его змею буквально надуло ветром — и оказалось, что она не плоская, а круглая, а ещё забавно шлёпает тряпичными зубами.
— Смотри, смотри, сейчас кит взлетать будет!
— А там осьминог! Ой, рыбки!
— Да тут целый аквариум! Дед, деда!
Звонкие детские вопли неслись со всех сторон, Тимэрина только успевала оборачиваться, выхватывая взглядом свою троицу. А потом, наконец, догадалась поднять голову к небу — и ахнула.
Он действительно взлетал, этот кит. Огромный, с широко распахнутой пастью, он медленно поднимался в воздух, будто готовясь не то нырнуть в лёгкие облака, не то заглотить одно из них целиком. Выше, выше, выше, так, что громадная на самом деле фигура уже и не казалась такой уж большой…
— Мам, смотри!
Что-то чёрное плыло по воздуху, колыхаясь, будто живое. Что-то знакомое… Тот скат, которого делал Канафейн! Развернувшись на каблуках, Тимэрина уставилась на дроу — и глазам своим не поверила. Канафейн улыбался, направляя ската короткими точными движениями. И не один занимался этим, пёстрые конструкции взмывали в воздух над всем полем, одна за другой.
Взлетали воздушные змеи — Тимэрина, наконец, вспомнила, как это называется — легко. Но вот рулить ими было тем сложнее, чем выше он поднимался. Всё-таки шнур был больше предназначен для того, чтобы воздушный змей не улетел совсем, чем для хитрых маневров. Но скат Канафейна завивался, чуть ли не выписывал пируэты… А сам дроу — в доспехах, с клинками и боевым грузиком в косе — запускал его с явным удовольствием, не меньшим, чем у детей. И с таким же удовольствием смотрел на огромного кита, который величественно проехался брюхом по верхушкам деревьев, стоило ветру немного стихнуть. А потом снова поднялся, расталкивая боками больших осьминогов, которых запускали не меньше, чем впятером.
Тимэрина растерянно оглядела груды деталей и лоскутков.
— Я же даже не знаю, что и для чего вы делаете.
— Ну… а что хочется?
— Давайте стрижа сделаем? Вот такого! — Шэрин в несколько движений набросал на листочке стремительный силуэт.
— А можно золотую рыбку… — Ясмин стрельнула глазами в сторону вальяжного ската, которого раскрашивал Канафейн.
— Или русалку!
— Бабочку можно? — тихо попросили Тимэрина.
— Точно, бабочку! — змейки дружно хлопнули в ладоши. И тут же озадачились: — А какую?
В итоге, больше с лёгкой руки Канафейна — Тимэрина чуть не рассмеялась этому сравнению — бабочка вышла воздушной и очень-очень светлой, серебристо-белой, с нашитыми на крылья лоскутками пятен. Канафейн, правда, почему-то улыбался, помогая выбирать ткань, но Тимэрина не придала этому значения. Уж больно необычно было самой делать что-то, своими руками. Не очередную бесполезную вышивку и не никому не нужную картину, а что-то более приземлённое и нужное… А для чего, собственно, нужное-то?
Пока собранные конструкции стояли, досыхая, дети принялись наводить порядок в гостиной. Вернее, видимость порядка: просто стаскивали всё в одно место, складывая неряшливой грудой и нисколько по этому поводу не беспокоясь. Слишком уж предвкушали поход на конкурс, чтобы заниматься такими приземлёнными вещами, как полноценная уборка.
Канафейн даже одёргивать их не стал, вместо этого поднялся, прицепил ножны с оружием к поясу.
— А обед? — неуверенно спросила Тимэрина.
— Пообедаем после в кафе, — пояснил он. — На полный желудок идти не стоит.
— А… это всё? — Тимэрина обвела рукой бардак в гостиной.
— Потом уберём! — легкомысленно сообщили змейки.
Весёлый азарт оказался заразителен, и Тимэрина сама нетерпеливо переступала с ноги на ногу, дожидаясь, пока клей просохнет. За это время дети успели одеться и даже немножко выкинуть мусор, который не годился на какие-то ещё поделки.
А потом они поехали, в парк, один из самых крупных в районе. Последнюю часть пути пришлось добираться пешком, по аккуратным аллеям куда-то в глубину парка. И чем ближе к неизвестному месту назначения они подходили, тем больше встречалось народу с такими же конструкциями из трубок и лоскутков. Вот только сделаны они все были по-разному и изображали тоже разное: рыбы, птицы, корабли, полосатые змеи, яркие ромбы с длинными лентами, и в самом деле — русалки… Глаза разбегались, Тимэрина крепче вцеплялась в свою бабочку, крутила головой, пытаясь всё заметить и рассмотреть.
Как-то неожиданно аллея кончилась, и они вместе с небольшой толпой вышли на огромную поляну. Или даже поле — открытого пространства было достаточно, чтобы собравшиеся разумные не вызывали ощущения столпотворения. Тимэрина и не знала, что тут есть такое место — но куда больше неожиданного открытия её интересовало поведение окружающих.
Вот девчушка в забавном платьице подкинула свою рыбку — и ту вдруг подхватило ветром, поднимая вверх, заставляя натянувшийся шнур чуть ли не звенеть. Вот парень постарше пробежался, его змею буквально надуло ветром — и оказалось, что она не плоская, а круглая, а ещё забавно шлёпает тряпичными зубами.
— Смотри, смотри, сейчас кит взлетать будет!
— А там осьминог! Ой, рыбки!
— Да тут целый аквариум! Дед, деда!
Звонкие детские вопли неслись со всех сторон, Тимэрина только успевала оборачиваться, выхватывая взглядом свою троицу. А потом, наконец, догадалась поднять голову к небу — и ахнула.
Он действительно взлетал, этот кит. Огромный, с широко распахнутой пастью, он медленно поднимался в воздух, будто готовясь не то нырнуть в лёгкие облака, не то заглотить одно из них целиком. Выше, выше, выше, так, что громадная на самом деле фигура уже и не казалась такой уж большой…
— Мам, смотри!
Что-то чёрное плыло по воздуху, колыхаясь, будто живое. Что-то знакомое… Тот скат, которого делал Канафейн! Развернувшись на каблуках, Тимэрина уставилась на дроу — и глазам своим не поверила. Канафейн улыбался, направляя ската короткими точными движениями. И не один занимался этим, пёстрые конструкции взмывали в воздух над всем полем, одна за другой.
Взлетали воздушные змеи — Тимэрина, наконец, вспомнила, как это называется — легко. Но вот рулить ими было тем сложнее, чем выше он поднимался. Всё-таки шнур был больше предназначен для того, чтобы воздушный змей не улетел совсем, чем для хитрых маневров. Но скат Канафейна завивался, чуть ли не выписывал пируэты… А сам дроу — в доспехах, с клинками и боевым грузиком в косе — запускал его с явным удовольствием, не меньшим, чем у детей. И с таким же удовольствием смотрел на огромного кита, который величественно проехался брюхом по верхушкам деревьев, стоило ветру немного стихнуть. А потом снова поднялся, расталкивая боками больших осьминогов, которых запускали не меньше, чем впятером.
Страница 15 из 29
