Свобода, равенство, братство

Сначала нас не принимали всерьез и это не удивительно, ведь нас было всего несколько сотен. Но со временем «живая», не зомбированная часть населения, стала потихоньку пополнять наши ряды. Консервированные серые массы осуждающе покачивали головами, называя нас бандитами и анархистами. А что собственно такое анархия, за что мы боролись? Кто-то представлял анархистов в роли вечно пьяных пиратов с казацкими саблями и бутылками крепкого рома, кто-то твердил, что такой строй приведет государство к разрушению и порабощению другим государством. Мы же были либерально настроенной молодежью за «Разумный порядок» и прозрачную власть, добиваясь прав и свободы — как высших ценностей для всех и каждого. Признаться честно, мы веселились, как могли, ощущая некий прилив сил и запах грядущих перемен. В итоге, перепуганные олигархи поджали свои поросячие хвостики, вопя с трибун истерическими голосками о бандитах, разрухе и варварстве. Нас попытались усмирить, разогнать и вскоре мы поняли, что все напрасно, нас не слушали, затыкали рты, нужны были радикальные меры. И мир сдвинулся, когда полетели первые коктейли«Молотова» и стекла в витринах. Вот тогда власть закопошилась, словно исполинский муравейник… но, к всеобщему сожалению, совершенно не в ту сторону. Кто-то сдал полномочия, кто-то уехал на Мальдивы и правительство, как нам казалось, вынуждено было пристать на наши условия. Но это была лишь маленькая победа, война началась позднее. Война в прямом смысле этого слова. Весь мир с ужасом наблюдал за происходящим, всячески осуждая действия паршивого правительства, а всевозможные философы задавались насущным вопросом: как держава может воевать против собственного народа?

По обе стороны баррикад, под автоматными очередями, огнем коктейлей «Молотова» и колесами бронемашин, погибло много людей. Еще больше село за решетку. Но, к сожалению, большую часть правительственных цепных псов все же оправдали. Я же, со слезами на глазах, в годовщину тех трагических событий, вновь ставлю в храме свечу за свечой, проклиная злосчастные дни и побоища, в которых, под снайперским огнем погиб мой лучший друг. Но жертвы были не напрасны, ведь мы победили, не словом, но кровью отстояли свои права, свободу и будущее.

Прошел ровно год. Народ праздновал день города, постепенно забывая тот ужас, когда свобода стоила жизни нескольким тысячам, а тогдашняя коррумпированная власть выжимала из народа последние соки. На сцене выступала какая-то популярная поп-группа, когда площадь застлала густая сизая пелена. Разразился громкий многоголосый рев и из тумана, один за другим, под державными и черными знаменами стали выходить самые настоящие мертвецы. Они шли, гордо задрав носы, с усмешкой глядя на остолбеневших людей. Один из них, полуразложившийся мертвец с зеленым ирокезом остановился и, расплывшись в широкой улыбке, посмотрел мне в глаза — это был мой покойный друг Артем, в его черепе зияла глубокая черная дыра. Я плотно сомкнул глаза, не в силах выдержать его тяжелого мертвенного взгляда, а когда открыл, он уже скрылся в загадочном сизом тумане. Призрачная колонна исчезла также внезапно, как и появилась.

Позднее, в вечернем выпуске новостей, сотни очевидцев твердили о «мертвой» колонне. Мне никогда не забыть этот день, как не забыть тот ликующий взгляд, взгляд бунтаря-активиста, погибшего за наши права и свободу. И я искренне верю, что нам навсегда удалось стереть из памяти те«великолепные года», когда моча была желтее, а гробы качественнее.