Святогор

Но через эту условность и фантасмагорию с поразительной силой и остротой открываются нам сложнейшие жизненные ситуации. Очевидно, что встреча Святогора со своей смертью-гробом предуказана, ее не отвратить. Более того, попытки спастись лишь приближают гибель. Илья Муромец исполняет просьбы Святогора, чтобы вызволить его из гроба, но каждое действие Ильи на самом деле лишь приближает трагическую развязку и делает спасение Святогора невозможным. Когда Святогор осознает, что конец его близок, он решается высказать свою последнюю волю: он хочет передать Илье Муромцу громадную силу — единственное наследство, которое может от него остаться. По одним вариантам, Илье нужно наклониться к гробу, и Святогор дыхнет ему в лицо. По другим — он передаст силу через слюну. Однако во всех сучаях Илья отказывается. Говорит Илья да таковы слова: «У меня головушка есть с проседью, Мне твоей-то силушки не надобно, Мне своей-то силушки достаточно.»

Если силушки у меня да прибавится, Меня не будет носить да мать сыра земля«. В этой былине происходит смена поколений богатырей: уходит навсегда старое богатырство в лице Святогора — не связанное еще понастоящему с миром народной жизни, далекое от интересов и забот Русской земли, тяжеловесное, не знающее, к чему применить непомерную силу, его сменяют молодые богатыри, сила которых направляется на служение людям, на защиту справедливости, на оборону Руси. Их в былине воплощает Илья Муромец. Он уже не молод по возрасту и умудрен опытом, но он принадлежит новому богатырскому поколению. Н, конечно, не случайно именно на долю Ильи выпала великая роль — проводить в иной мир Святогора и даже, невольно, способствовать его концу. Святогор связан с землёй, с её тёмными хтоническими силами: он лежит на земле или на горе (иногда — сам как гора) и, как правило, спит, он ложится в землю в каменный гроб. Обладатель хтонической силы, он не в состоянии ни совладать с ней (отсюда мотивы хвастовства и бессмысленной демонстрации силы: Святогор позволяет Илье Муромцу трижды ударить его со всей богатырской силой, сравнивая эти удары с укусом комарика), ни найти этой силе применения — героически-воинского (как у Ильи Муромца и других русских богатырей, охраняющих границу) или хозяйственно-производительного (как у Микулы Селяниновича). Святогор изолирован от других героев былинного эпоса (Илья Муромец нужен только для того, чтобы присутствовать при гибели Святогора и как бы усвоить пагубные уроки чрезмерной и нецеленаправленной силы), не совершает никаких подвигов. В отличие от других богатырей Святогор неподвижен, привязан к одному локусу (Святые горы).»

Святые горы, как и их обитатель и хозяин, противопоставлены в былинах Святой Руси. В одном из вариантов былины Святогор сообщает своему отцу, что был далеко на Святой Руси, но ничего не видел и не слышал, а только привёз оттуда богатыря (характерно, что отец Святогора — «тёмный», т. е. слепой, — признак существа иного мира). Совпадения названия места и мифологического персонажа (Святая гора: Святогор), неразличение деятеля и места глубоко архаично. Связь Святогора с горой может оказаться непервичной. К тому же эта гора должна пониматься не как самое высокое святое место, а как преграда на пути, место неосвоенное, дикое. В этом смысле Святогор находится в одном ряду с такими же бесполезными хтоническими богатырями русских сказок, как Горыня, Дубыня и Усыня: не случайно в одной из былин Святогор назван Горынычем, что соотносит его и с Горыней и со Змеем Горынычем. В реконструкции Святогор — хтоническое существо, возможно, открыто враждебное людям. В поздних версиях Святогор щадит Илью Муромца, передает ему свою силу (хотя и предлагает Илье третий раз вдохнуть его дух или лизнуть кровавую пену, что привело бы к гибели Ильи), сознает свою обреченность и проявляет своего рода покорность судьбе.

В этом «улучшении» образа Святогора сыграл роль и внешний фактор — эпитет«святой». Но сам этот эпитет, как и все имя Святогора, является, видимо, результатом народно-этимологического «выпрямления» первоначального имени, близкому названиям типа Вострогор, Вострогот, принадлежащим мифологической птице, связанной с горами («Вострогор-от птица да всем птицам птица», «Вострогот птица вострепещется, а Фаорот гора вся да восколеблется» и т. п… Другие формы, типа русского«веретник» (существо птицезмеиной природы, вампир), делают возможным предположение о связи этих имён и имени Святогора с иранским божеством Веретрагной, одна из инкарнаций которого — сокол, ср. также птицу Рарога. В этом контексте не только имя Святогора, но и отдельные черты его (хвастовство, сверхсила, смерть, связанная с камнем или землёй, присутствие другого богатыря, не поддавшегося той же смерти) находят точные параллели в иранском мифе о каменном (камнеруком) богатыре Снавидке, погибшем от хвастовства (ср. «Яшт» XIX 43-44).