Фандом: Ориджиналы. История Рубена, главного злодея из ориджа «Людвиг». Его молодые годы на родине, в одной из восточных республик, где с давних пор у власти полу-криминальные кланы, где стремление к власти и богатству он всосал с молоком матери, где имея невесту из влиятельного рода, влюбился невозможной любовью в совершенно не подходящего человека. И из-за этой любви потерял всё… История о первой любви, трагической и болезненной, из-за которой его сердце превратилось в камень.
101 мин, 16 сек 20846
Мансуров, профессиональный охранник, за какой-то десяток минут осмотрел квартиру, отметив, что на цепях у изголовья кровати есть хорошо заметные места, где бронза поцарапана и потерта от пристегиваемых наручников, за карнизом через крепкий блок перекинут трос с карабином, к которому, по всей вероятности, явно не шторы крепили… Заметив на тросе капельки крови, Алишер вырвал его и бросил к остальным находкам: в вытащенную из шкафа большую коробку, полную всевозможных секс-игрушек и приспособлений для БДСМ, частью новых, в упаковке, но по большей части со следами пользования, в царапинах, потертостях. Добавив туда трос и все штучки из комода, припрятанные доктором, Мансуров выставил ящик к выходу и вернулся к Рубену. Собрав все материальные доказательства долговременного присутствия здесь Али и не имея больше никаких сомнений, он решил перед уходом всё-таки уточнить подробности. Хоть этот разговор уже ничего не менял, но, зная своего друга Богдыханова, он был уверен, что тот захочет знать всё и обязательно задаст множество вопросов.
Глядя на полного горя, страданий и алкоголя Рубена, он задумчиво хмыкнул: «Однако, наш Али тут здорово развлекался… Это же надо было совратить жениха собственной сестры, да не просто увлечь в любовную интрижку, а приучить к собственным извращенным забавам. Странно, а Рубен даже не беспокоится за свою судьбу, что с ним будет, когда всё всплывет… И за Али убивается искренне. Странно.» Время уходило, ещё столько надо было сделать, Мансуров быстро подошел к Рубену, отобрал у него бутылку и пораженно замер: Рубен на него смотрел абсолютно трезвыми, полными боли и непонимания глазами.
— Отдай! — потребовал Рубен, показывая на бутылку.
— Вот поговорим — тогда и отдам! — высказал свои намерения Алишер. — Ответь мне: как ты мог поменять юную невинную девушку на этого психа? Ответь, зачем это тебе надо было?
— Это словами не объяснить… — Рубен попытался дотянуться до отставленной в сторону бутылки.
— Да уж, куда мне? — саркастично отметил охранник. — Вот скажи, что тебе не хватало? У тебя всё было: учеба в престижном вузе, участие в бизнесе, деньги, квартира, машина. Невеста из такого рода, наконец-то, с перспективой карьеры в министерстве. Вот что тебя в эту клоаку потянуло? Скажи, это он к тебе на приеме в честь помолвки подкатил? А ты не смог отказаться?
— Ну да, не смог отказаться… Ну да, смалодушничал… — Рубен, казалось, разговаривал сам с собой, а может, с душей умершего Али, смотря невидящим взглядом прямо перед собой, рассматривая только что-то одно, видимое только ему одному. — Если бы я был тверд в стремлении добиться то, что хочу я, то мой Али был бы жив… Это моя вина! Моя мягкость, не способность сопротивляться велению старейшин рода, которые организовали этот ненужный брак!
— Ненужный брак!? — изумился Алишер. — Да тебя, дерьмо ишака из глухого аула, в столице за своего приняли! Тебе предоставили на выбор двух самых красивых дочек влиятельного человека! Такие юные, прекрасные, невинные… Да за право породниться с господином Богдыхановым многие полжизни готовы отдать, а ты…
— Ну да, а я… Напрасно вы на Али грешите, что он соблазнил жениха собственной сестры… Н-е-е-т-т! — протянул Рубен, — это Лейле подобрали неудачного кандидата, уже несколько месяцев состоящего в любовной связи с Али. И если бы я сразу отказался, то Али был бы жив! Он не имел бы повода так нервничать, так нагружать сердце, требуя в сексе всё больше и больше! — Рубен наконец-то дотянулся до коньяка, отхлебнул побольше и продолжил. — Если вы думаете, что я смогу и дальше жить, как будто ничего и не было, жениться на Лейле, служить в министерстве, забыть Али, то вы ошибаетесь! Мне теперь совсем жить не хочется. Мне осталось дождаться похорон Али, достойно проводить моего мальчика и сдохнуть на его могиле.
— Ясно! — выдохнул Мансуров и, прихватив коробку, помчался в дом к Богдыханову: услышанную информацию следовало срочно сообщить, причем, только лично, такого рода новости телефону не доверишь.
Суета в доме и громко спорящие мужские голоса разбудили Медею, ибо она забыла перед сном закрыть окно, выходящее на террасу. Ее спальня находилась как раз над кабинетом отца, также любившего свежий ночной воздух больше искусственной прохлады кондиционера. Медея вышла на неширокую террасу, опоясывающую весь второй этаж с тыльной стороны дома, перегнулась через беломраморную балюстраду, вслушиваясь и пытаясь понять, кто так рассердил ее всегда выдержанного отца, что он нарушил одно из своих правил и просто орет от злости.
Ее привычка спать с открытым окном оказала ей услугу: она первой в доме узнала о смерти брата. Но и склонность подслушивать сильно повлияла на ее судьбу: неожиданная новость заставила ее делать выбор между самыми родными и дорогими для нее людьми. И Медея, самая решительная из детей Богдыханова, его сделала.
Она услышала, как чей-то голос не очень громко рассказывал о смерти Али, а отец вставлял негодующие реплики:
Глядя на полного горя, страданий и алкоголя Рубена, он задумчиво хмыкнул: «Однако, наш Али тут здорово развлекался… Это же надо было совратить жениха собственной сестры, да не просто увлечь в любовную интрижку, а приучить к собственным извращенным забавам. Странно, а Рубен даже не беспокоится за свою судьбу, что с ним будет, когда всё всплывет… И за Али убивается искренне. Странно.» Время уходило, ещё столько надо было сделать, Мансуров быстро подошел к Рубену, отобрал у него бутылку и пораженно замер: Рубен на него смотрел абсолютно трезвыми, полными боли и непонимания глазами.
— Отдай! — потребовал Рубен, показывая на бутылку.
— Вот поговорим — тогда и отдам! — высказал свои намерения Алишер. — Ответь мне: как ты мог поменять юную невинную девушку на этого психа? Ответь, зачем это тебе надо было?
— Это словами не объяснить… — Рубен попытался дотянуться до отставленной в сторону бутылки.
— Да уж, куда мне? — саркастично отметил охранник. — Вот скажи, что тебе не хватало? У тебя всё было: учеба в престижном вузе, участие в бизнесе, деньги, квартира, машина. Невеста из такого рода, наконец-то, с перспективой карьеры в министерстве. Вот что тебя в эту клоаку потянуло? Скажи, это он к тебе на приеме в честь помолвки подкатил? А ты не смог отказаться?
— Ну да, не смог отказаться… Ну да, смалодушничал… — Рубен, казалось, разговаривал сам с собой, а может, с душей умершего Али, смотря невидящим взглядом прямо перед собой, рассматривая только что-то одно, видимое только ему одному. — Если бы я был тверд в стремлении добиться то, что хочу я, то мой Али был бы жив… Это моя вина! Моя мягкость, не способность сопротивляться велению старейшин рода, которые организовали этот ненужный брак!
— Ненужный брак!? — изумился Алишер. — Да тебя, дерьмо ишака из глухого аула, в столице за своего приняли! Тебе предоставили на выбор двух самых красивых дочек влиятельного человека! Такие юные, прекрасные, невинные… Да за право породниться с господином Богдыхановым многие полжизни готовы отдать, а ты…
— Ну да, а я… Напрасно вы на Али грешите, что он соблазнил жениха собственной сестры… Н-е-е-т-т! — протянул Рубен, — это Лейле подобрали неудачного кандидата, уже несколько месяцев состоящего в любовной связи с Али. И если бы я сразу отказался, то Али был бы жив! Он не имел бы повода так нервничать, так нагружать сердце, требуя в сексе всё больше и больше! — Рубен наконец-то дотянулся до коньяка, отхлебнул побольше и продолжил. — Если вы думаете, что я смогу и дальше жить, как будто ничего и не было, жениться на Лейле, служить в министерстве, забыть Али, то вы ошибаетесь! Мне теперь совсем жить не хочется. Мне осталось дождаться похорон Али, достойно проводить моего мальчика и сдохнуть на его могиле.
— Ясно! — выдохнул Мансуров и, прихватив коробку, помчался в дом к Богдыханову: услышанную информацию следовало срочно сообщить, причем, только лично, такого рода новости телефону не доверишь.
Суета в доме и громко спорящие мужские голоса разбудили Медею, ибо она забыла перед сном закрыть окно, выходящее на террасу. Ее спальня находилась как раз над кабинетом отца, также любившего свежий ночной воздух больше искусственной прохлады кондиционера. Медея вышла на неширокую террасу, опоясывающую весь второй этаж с тыльной стороны дома, перегнулась через беломраморную балюстраду, вслушиваясь и пытаясь понять, кто так рассердил ее всегда выдержанного отца, что он нарушил одно из своих правил и просто орет от злости.
Ее привычка спать с открытым окном оказала ей услугу: она первой в доме узнала о смерти брата. Но и склонность подслушивать сильно повлияла на ее судьбу: неожиданная новость заставила ее делать выбор между самыми родными и дорогими для нее людьми. И Медея, самая решительная из детей Богдыханова, его сделала.
Она услышала, как чей-то голос не очень громко рассказывал о смерти Али, а отец вставлял негодующие реплики:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 25 из 30
