Сын мафиозного клана: Рубен

Рубен сидел оглушенный новостью, он не мог соотнести эти жестокие слова доктора с телом, с холодной оболочкой, в которой уже никогда не вспыхнет искра жизни, и совсем не вязалась эта ситуация с его любимым, с его Али, таким страстным, таким жадным до жизни, полным огня. Он механически отвечал на вопросы доктора, заполнявшего форму справки о смерти. Называя имя и фамилию Али, он дал контактный телефон его ближайшего родственника — отца, уточнив, что он занимает высокий пост в правительстве.

Доктор тут же поручил дописывать отчет фельдшеру, а сам вышел в коридор и позвонил господину Богдыханову. На этот номер могли звонить только члены семьи и близкие знакомые, поэтому Искандер Робертович спокойно взял трубку, даже не подозревая, что его ждет:

— Слушаю!

— С вами говорит доктор скорой помощи Аликперов. Альберт Богдыханов ваш сын?

— Да! Что с ним? Он опять в больнице?

— Увы, нет. Я вам соболезную — ваш сын умер от сердечного приступа в доме своего любовника. И тут такое дело… — доктор немного замялся, подбирая слова. — На теле полно следов связывания и порки, кругом валяются приспособления для садо-мазо. Я знаю, что вы большой человек, но если полиция увидит эту картину, то есть все шансы, что кто-то может сообщить все подробности смерти вашего сына в прессу.

— У него было больное сердце, этого следовало ожидать… — безжизненным голосом ответил Богдыханов. — Я буду вам очень признателен, если вы уберете весь компромат с виду, а тело сына сами увезете в больничный морг. Ведь вас могли вызвать и к нему домой… Не хочу пятнать этой грязью его память…

Искандер уже два года жил с мыслью, что его единственный сын в любую минуту может умереть. Теперь осталось только достойно перенести это горе, не дать повода прессе полоскать его имя, вороша грязное белье сексуальных предпочтений покойного сына.

Богдыханов позвонил своему другу Мансурову, который, единственный из посторонних, был в курсе всех проблем с сыном. Алишер тут же включился в процесс сокрытия неловкой ситуации, в первую очередь посетив скорую помощь, расспросив дежурную бригаду обо всех нюансах, не забыв передать совершенно неприлично-крупную сумму в валюте от имени Богдыханова и поблагодарил: «За попытку спасти жизнь и честь Али!». И за молчание, что само собой подразумевалось. А затем спросил у доктора адрес любовника Али, чтобы провести беседу, разузнать подробности и, главное, убрать все компрометирующие свидетельства и доказательства. Каково же было его удивление, когда он услышал имя и адрес будущего зятя Рубена Мамедова:

— Не могли вы ошибиться? Может, они просто друзья? Сидели, выпивали, ведь они почти родственники… — усомнился Мансуров.

— Это исключено! Я несколько раз приезжал на такие вызовы, ситуация выглядела однозначной: пациент голый, на руках следы от связывания, на спинке кровати болтаются наручники, вокруг валялись всякие игрушки и приспособления для садо-мазо игр. Я их собрал и спрятал в ящик комода, подальше от чужих глаз. Да и на теле господина Богдыханова полно следов от применения плеток, наручников и прочих забав подобного толка. Я давно работаю на скорой, навидался всякого… Вы можете сами убедиться…

Мансуров, тут же бросив все хлопоты, помчался в дом к Рубену, где его встретили незапертая входная дверь и невменяемый от горя хозяин. Рубен сидел в спальне на ковре, прислонившись спиной к кровати, и планомерно напивался из горла коллекционным коньяком. Одна пустая бутылка валялась тут же, а Рубен, находясь в прострации, отхлебывал из только что открытой второй. Услышав шаги Алишера, он посмотрел на вошедшего абсолютно равнодушным взглядом и дальше продолжил своё занятие.

Рубен пил и не пьянел, он пытался алкоголем заглушить ту боль, что рвала его сознание на куски, изгнать из памяти эту картину, стоящую постоянно перед глазами: бледный безжизненный Али, его пустой взгляд в никуда, полуоткрытый рот и ниточка слюны, тянущаяся к снятому кляпу. Тело уже увезли, понятливый доктор убрал с глаз все напоминающие об трагедии вещи, и Рубен остался один на один со своими мыслями, со своей памятью и своей болью.